Папа напрокат

— Расскажи, что у тебя было интересного. Придумала имя?

— Да, у меня было много вариантов. И я до последнего момента не знала, как назвать дочурку, — оживляюсь я, начиная рассказывать, как долго выбирала имя и не могла определиться. — Ульяна.

— Ульяна? — оживляется Игорь. — Улечка. Ульяша…

Его губы удивительно мягко произносят это ласковые слова. По моему телу волной ползут приятные мурашки с головы до ног и обратно. Сладкое томление и радость приливают сильными волнами. Сердце ёкает в груди, и я понимаю, что улыбаюсь.

— Мне нравится. А ещё так зовут мою маму.

— Нет. Её на самом деле зовут Ульяна. И мы с ней давненько не виделись. Она живёт в другом городе. Это я говорю к тому, что она не нагрянет в гости без предварительного звонка. Так что можешь не бояться.

Игорь переворачивается на другой бок, теперь камера захватывает только его лицо и кусочек пола возле шкафа. Его лицо близко-близко и тёмные глаза кажутся просто огромными. Я смущаюсь и перевожу взгляд на фон, замечая белые кружевные трусики.

Разумеется, у него кто-то есть. Может быть, не постоянная девушка. Но уверена, что Игорь проводит время с девушками в постели. Возможно, эти трусики остались даже от сегодняшней гостьи. Сердце отзывается болезненным сжатием на эти мысли.

— На что ты смотришь? — интересуется Игорь.

Я спешу заверить парня, что ни на что не смотрю, но не успеваю отвести взгляд в сторону. Игорь обнаруживает источник моего смущения и поднимает кружевные трусики с пола.

— Между прочим, это твои трусики… — он трогает пальцем подвеску под крошечным бантиком.

Я не знаю, куда мне провалиться от смущения. Едва знакомый мужчина разглядывает мои трусики, описывая их, чтобы убедить меня в том, что они мои, а не чьи-то ещё.

— Спасибо, Игорь. Просто положи их на полку.

— Я не хотел специально рыться в твоём белье. Но начал раскладывать вещи. Я запихнул всё на полку…

Игорь открывает дверцу и небрежно забрасывает мои трусики на полку посередине.

— Чёрт. Я всё уберу. Просто уберу…

Игорь откладывает телефон в сторону и так же грубовато, по-мужски подхватывает бельё, сгружая его на полку горстями, и даже трамбует крупным кулаком, чтобы больше ничего не выпало. Кое-что всё-таки остаётся лежать на полу. Игорь наклоняется.