Папа напрокат

Можешь не объяснять мне, как больно бывает после предательства, я прочувствовал это на себе.

Между нами повисает небольшая пауза. Игорь удивляет меня следующей фразой:

— Я готов дать тебе время решить, чего ты хочешь. Но завтра ты должна дать согласие на брак.

— Это требование твоего отца. Завтра мы подаём заявление в загс. Теперь я буду считаться не только папой напрокат для Ульяшин, но и фиктивным женихом для тебя, Даша.

— Это временно! — заявляю я и вскакиваю, показывая договор. — Вот… Наш договор. Я составила его, пока тебя не было.

Чтобы ты не подумал, будто я тебя обманываю…

Игорь пытается остановить меня жестом руки, но я настойчиво показываю ему договор, прося, чтобы он согласился подписать это. Не хочу, чтобы он думал, будто я обманываю его, или считал, будто я уселась на шею, свесив ножки вниз.

— Ладно, — Игорь вздыхает, расписывается на бумаге, не глядя, возвращая мне договор и ручку. — Довольна? А теперь ложись спать.

Я складываю лист бумаги и прячу его в первый ящик комода, наблюдая, что ещё сделает мужчина.

— Я ни с кем не переспал. Не снимал девок на одну ночь. Просто зависал на вечеринке с приятелем, — бросает мне Игорь перед тем, как уйти в ванную.

— Это твоя личная жизнь. Ты не обязан мне отчитываться, — говорю еле слышно, но на губах расползается счастливая, безумная и просто беспричинная улыбка.

Подача заявления в загс. Чёрт… Это точно мне не снится? Но утром мне приходится гладить платье для себя и белую рубашку для Игоря, с трудом выуженную из огромного количества спортивной одежды.

Вместо брюк Игорь собирается надеть тёмно-серые, почти чёрные джинсы. Мне до сих пор не верится, что отец заставляет нас идти в загс и подавать заявление на регистрацию брака.

— Я, наивная, думала, что папе будет достаточно предъявить отца ребёнка и нашу успешную совместную жизнь, — вздыхаю, разглаживая горячим утюгом рубашку.

— Ты реально очень наивная, — фыркает Игорь. — Знала бы ты, на что способен твой папа!

После этих слов я встревоженно смотрю на мужчину.

Он добродушно усмехается, обжигая меня тёмным взглядом:

— Хорошо, что ты встретила меня. Твой бывший помер бы сразу, увидев ружьё в руках Романа Николаевича. Но перед этим он бы навалил в штаны со страху!

— Ружьё? Папа угрожал тебе ружьём? — севшим голосом спрашиваю я, протягивая парню выглаженную рубашку. — Извини меня за него. Я обязательно поговорю с отцом и скажу ему, что так делать нельзя! Он переживает…. После смерти мамы мы остались вдвоём.