Папа за триста дней

Он чувствовал исходящие от него вибрации, потому что в попытке её удержать уж слишком сильно вдавил в себя.

Осознание того, как близко они друг к другу находятся, пришло к ним одновременно. Дыхание обоих на мгновение оборвалось, а вернувшись, стало частым-частым. Алена зажмурилась. И облизала губы. Артем знал, что в ее случае это не намеренная провокация, а очень и очень говорящий неосознанный жест. Желание, которое более-менее стихло за время его прогулки, вернулось с прежней сокрушительной силой. Во рту пересохло.

Мозг отключался. Программа давала сбой, указывая на ошибку. Ошибкой это и было. По всё тем же причинам, о которых Артем уже не раз себе напоминал.

Он не собирался оставлять у себя Нику, а Алена явно об этом мечтала.

Он не собирался заводить отношения, а Алена хотела замуж.

Он хотел покоя, а с ней были одни проблемы.

Но с другой стороны... В одном их желания совпадали.

- Это происходит со мной опять, — простодушно созналась Алена. И этим... черт!

Она, что же, вообще не понимала, что делают с мужиком такие признания? Что делает с ним!

- Как будто разряды тока проходятся.

- Т-ты можешь с этим что-нибудь сделать?

Орлов сглотнул. Быть или не быть, чтоб ему пусто было!

- И никаких отношений, никаких претензий, никаких обязательств. просто...

- А ты не думала, что нам захочется повторить? — сощурился Артем, отступая на шаг и стаскивая с себя куртку.

- Что ж... Тогда повторим, но никаких...

- Отношений, претензий и обязательств, - последнее слово он уже говорил ей прямо в губы.

- Не здесь... - прошептала Алена между поцелуями.

Не расцепляя рук, не разжимая объятий, они вывалились в коридор. И полетели прочь одежда, сомнения, страхи. Осталось только желание. Ничем не замутненная потребность давать и брать. Он не ошибся. Она была ужасно красивая. Совсем не похожая на Ирку и на тех редких баб, что были после нее. На секунду Артем остановился, с жадностью вглядываясь в ее лицо.

- Что-то случилось? — шепнула она, удивленная тем, что он медлит.

И вот тогда он понял. Все понял, да. Дело в том, что она не играла. Не умела или не считала нужным. Неважно! С ней все по-честному было. Без притворства. Она так искренно всему удивлялась... Вот почему его торкало так, что каждый нерв вибрировал и дрожал. Она своей открытостью и с него кожу содрала.

- О боже мой... Боже мой.