Пара для дракона, или просто будь пламенем

Можно было, конечно, сдать её с рук на руки Властелинским девочкам, но за такое Ири по голове не погладит, да и вполне может отказаться потом приставлять девку к гвардии — а Фьорду такие кадры были очень нужны. Можно было, опять же, сдать нежданное счастье в Храм Тьмы, но у Жреца, судя по всему, проблем хватало и так — и Фьорд от души мужику сочувствовал и где-то даже был рад, что Властелин его таким нехитрым образом прогнала от любимых родичей подальше. На такого дракона, как тот, красный, Глава Гвардейцев и с пятью сотнями бойцов идти бы поостерёгся: всё же, местные кровавые тва… в смысле, Властелины в разы могущественнее иномирных родичей.

И, чего уж там, по факту значительно кровавее. Может, потому их называют "почтенными господами", а не "кровавыми тварями"; обычное дело.

Дома у Фьорда было до блеска чисто (уж что-то, а любовь к порядку ему в первый же год службы вколотили в буквальном смысле этого слова), но на этом хорошие новости заканчивались.

От своих коллег женатиков (и от единственной рожавшей в их строе, Гвен, которая сбежала на работу спустя месяц, спихнув орущую личинку на нянечек, и сказала, что больше она с этим кошмаром не связывается; послушав её рассказы, Глава Гвардии утвердился в мысли о том, что хочет оставаться холостяком) Фьорд знал, что бабы в таком вот интересном положении капризные, пить им нельзя, жрать тоже можно не всё.

— Есть вяленое мясо, — протянул он без особой надежды.

Снова — оленьи глазищи.

— Да, — прозвучало в его голове. Фьорд в очередной раз поморщился — ощущения хоть и не напоминали ментальный поводок, а всё равно неприятно.

— Уверена? В смысле, я очень люблю его, но твоему мальцу…

— Плевать, — в её мысленном голосе вдруг зазвучал надрыв. — Хорошо, если он сдохнет.

Вот уж приплыли, что называется.

— Ну, я тебя тут понимаю, — сказал Фьорд. — В смысле, таскать его — это ж, наверное, как марш-бросок в полной выкладке. Ещё и тошнота, как с вечного похмелья… Буэ. И пить нельзя! Вот это самое пугающее. Я как задумаюсь об этом, так радуюсь, что родился не бабой, понимаешь?

Она явственно расслабилась — ожидала, видать, презрения или морализаторской проповеди. По счастью, Фьорд не был совсем уж дураком.