Парад теней

Кузьминский завернул в коридорчик и постучал в скромную дверь.

— Войдите! — мелодично отозвались за дверью.

Моложавая подобранная дама была единственной в комнате с тремя столами. Но и она собиралась на выход, уже в плаще подкрашивала губы."

"— Уходишь? — не здороваясь, удивился Кузьминский и, подойдя к даме, поцеловал ее в макушку. Она обернулась к нему и мазнула губами по его щеке. Успокоила:

— Не бойся, не испачкала.

— Сегодня, значит, не клубишься?

— Сегодня приглашенные. Так что дома наверняка интереснее.

Он обнял ее сзади за талию, положил подбородок на ее плечо, покачал легко из стороны в сторону, тихонько спросил почти в ухо:

— Как живешь без меня, Ляля?

— Все быльем поросло, — тяжело дыша, сказала Ляля и взмолилась: Отпусти меня, Витька!

— Я к ней со всей душой, удовольствие хотел дамочке доставить, а она в крик…

— Ты — мерзавец, Витька. Зачем пришел?

— Позвонить, — честно признался Кузьминский.

— Нет, ты действительно мерзавец! — почти восхитилась обаятельной наглостью бывшего любовника Ляля.

— И так нельзя, и эдак нельзя! — протянул Кузьминский. — И чего уж хочет эта дамочка — прямо не знаю!

— Дамочка хочет, чтобы ты не попадался ей на глаза! Специально замуж вышла, чтобы от него отвязаться, а он тут как тут!

— Так я позвоню?

— Звони, горе ты мое, — разрешила Ляля и вернулась к прерванному занятию — красить губы.

Кузьминский набрал номер и, услышав казаряновский голос, начал с места в карьер:

— Обнаружился весьма перспективный скелет в шкафу, Рома.

— Все понял, Витя. Подробнее говорить не можешь? — откликнулся догадливый Казарян.

— А надо?

— Да, пожалуй, сейчас не надо. Обсудим подробно, когда будет информация со всех сторон. Что делать собираешься?

— Блевать, Рома. Я только что из помойки похлебал.

(- Б-р-р-р, — выразила отвращение Ляля.

— Продезинфицируйся, — посоветовал Казарян.

— Сейчас к Жорке поеду. Там и продизенфицируюсь. Ни пуха, Рома.

— К черту.

Он положил трубку. Ляля была недалеко — можно было дотянуться. Не вставая, погладил ее по крутому бедру.

— Отстань, — вяло потребовала она, отступила, чтобы он не мог ее достать, положила зеркальце и помаду в косметичку, бросила ее в сумку. — Я пошла, Витя.

— А я? На кого ты меня покидаешь? — Он встал и направился к ней.