Онлайн-библиотека книг
"
"Смирнов то ли постучал, то ли поскребся и, не открывая двери, спросил умильно:
— Ты спишь, Даша?
— Сплю! — криком ответила она из-за двери.
— Ты уж прости меня, старого дурака. Это все я. Жорка ни при чем.
— Оба хороши! — отозвалась она.
— Ты спи, спи, я больше тебя беспокоить не буду, — заверил ее Смирнов и на цепочках отбыл.
Эту он не жалел. Перегнулся через большое, накрытое пледом тело, взял с тумбочки портрет, перетянутый черный лентой, и спел, стараясь, чтобы получилось как у Олега Радаева:
И вновь начинается бой,
Какое-то сердце в груди…
И Ленин такой молодой,
И юный Октябрь впереди!
— Я хочу умереть, — не оборачиваясь, трагически заявила Берта.
— Сделаешь дело и умирай себе на здоровье, — милостиво разрешил он. Времени у тебя — только подмыться, помыться и накрасить морду лица. Вставай.
* * *
Через полтора часа домоправительница популярной певицы, всем известная в дачном поселке Берта Григорьевна, празднично яркая и оживленная, объявилась на пятачке, где у автобусной остановки функционировала стандартная палатка, в которой ей и приобрести надо было стандарт: минеральную и сладкую воду, упаковку пива, сухое печенье, орешки, пару шоколадок.
— ""Балтика"" есть?
— Есть, — ответила продавщица. И показала на витрину.
— Ну и обдираловка у вас тут! — осудил и цены, и продавщицу грубиян и опять же через Бертино плечо протянул деньги. Правой рукой, а левой, когда продавщица склонилась над пивным ящиком, выбрал из рассыпанного Бертой барахла нечто, похожее на пуговицу от блейзера, только потолще и без рисунка.
Рыжий Вадик из своего спецфургона сделал телевиком десять крупных планов.
Берта с тяжелой сумкой шла домой, а грубиян неизвестно куда.
* * *
Раньше в этой больнице лечились самые важные лица страны, а теперь самые богатые. Пропуск, слава богу, был заказан. Миновав проходную, Константин Ларцев ухоженной, тщательно подготовленной к позднему весеннему цветению территорией прошел ко входу и через мраморный вестибюль направился к лифтам.
