— Мишенька, ни на кого мама не злится, какой стих, пойдём отнесем сумочки, — ласково говорит бабуля.
— Стих не помешает. Пусть на всякий случай разучит. Помнишь мы учили? Чтобы память развить.
— Кошкин дом?
— Да нет бабуль, жалостливее. — Мишаня на секунду замолчал, наверно воздух набирал в легкие и… Громко, на весь подъезд грянуло:
"" Кушай тюрю Яша!
Молочка — то нет!
— Где ж коровка наша?
— Увели мой свет.
Где же наши куры?-
Девочки орут
Не орите… — Дальше забыл, вроде суд съел….Бабуль, а суд это кто? И что такое — тюря?
— Тюря старинное блюдо.
готовится из воды и ржаного хлеба, — пропустив вопрос про суд, терпеливо поясняет бабушка.
Я представила, как Шведов, Некрасова декламирует. Дома у себя, перед зеркалом. Настроение поднялось. Умеет мой сынишка вносить в жизнь позитив."
"Дальше, потек мирный, домашний вечер, мы все вместе поужинали, Мишаня умял два бутерброда с икрой, с удовольствием поел клубники, ни про каких дяденек больше не вспоминал. Я немножко дергалась, из-за Милки, но в целом все было мирно и спокойно… Один час.
Через час сынулю усадила в ванну, пошла в свою комнату, за большим, банным полотенцем, мне снова позвонили. С незнакомого номера. Первая мысль была: — Милка для конспирации симку сменила… Вместо голоса кузины, услышала….. Генкин голос! От неожиданности и злости, я створку шкафа чуть не оторвала. Со всей силы дернула.
— Маша, пожалуйста, выслушай, не бросай трубку. Это важно. — Шведов говорит быстро и как-то нервно.
— Откуда мой номер? Не смей… — зашипела я.
— Номер Соня раздобыла, толкнул сестренку на преступление. Маша, ни на секунду не выпускайте ребенка из вида. Охрану я выслал, машина уже должна быть на месте, напротив твоего подъезда. Во время прогулок, один из охранников будет вас сопровождать. Это необходимо.
Очень хороший шкаф. Добротный. Трёхстворчатый. Дубовый шпон. На распродаже купила. Генка чокнулся. С помощью Соньки нашел мой номер, несет ахинею. У меня тоже с головой проблемы. Я эту ахинею слушаю.
Про охранников и ребенка… Ребенка? Этот идиот имеет ввиду моего Мишку?
Меня передёрнуло. Я не испугалась, чего мне бояться? Насторожиться — насторожилась, за Мишаню я Шведову горло перегрызу. Надо понять, что за спектакль передо мной разыгрывается. И что нужно сделать, чтобы этот придурок, не смел даже мысленно касаться моего сына. Грубо посылать не буду, с психами нужно общаться спокойно, иначе они активизируются. Я неправильно с ним общалась. Вот, пожинаю.
