— Маша, ты здесь? Ты меня слышишь? Три дня и служба безопасности разберется. Надеюсь. Пока у меня очень мало информации. Самый лучший вариант, — в трубке булькнуло, металлический скрежет и конец фразы, — переехать с ребенком. Маш, это мой сын? Можешь не отвечать. Мой.
Благие намерения о спокойном общении с психом, куда-то бесследно исчезли. Тоже мне, папаша нашелся! Я взорвалась.
— Твой? А кто ты такой? Мерзкий тип, который Ленкиными руками подбросил мне… Который пригрозил, что если увидит рядом с родственниками….
Как Нелли поживает? — понимала, что Генкина пассия здесь ни при чём, но почему то приплела, не удержалась. Перевела дыхание и рявкнула напоследок. — Полечись или проспись. Мишаня только мой. Точка. Подойдешь ближе, чем на сто метров, полицию вызову. А пока они добираются…. Я тебе оторву яй….Орган какой нибудь!
— Успокойся. Еще раз повторяю, если ситуация за три дня не прояснится, придется переехать. Ради безопасности ребенка, — не особо реагируя на мои возмущения и угрозы, подает голос Шведов.
— Переезжай! Побыстрей и подальше! — я сбросила вызов, номер с которого сделан последний входящий звонок, закинула в черный список. Выдернула из аккуратной стопки полотенце. Самое нижнее. Остальные на пол свалились. Как тут себя контролировать? Через не могу. Мишка и бабушка должны быть уверенны — я сильная, мне все по плечу. Что-то Мишаня подозрительно затих? Кое-как запихиваю упавшие полотенца назад на полку, приготовленное для сына вешаю себе на плечо и бегу в ванную.
Мишаня обычно плещется, дельфина или акулу изображает, сегодня какой — то задумчивый, ножки задрал над водой, смотрит, как хлопья пены вниз сползают. Но на полу как всегда лужа. Хорошо, тряпка заранее приготовлена. Вешаю полотенце на крючок, начинаю вытирать пол.
— Мамуль, — тихо зовет сынок, поднимаю голову, он стряхивает пену с ножек, приподнимается над водой, опираясь на бортики. — Мамуль… Этот дядя, который под деревом, ты еще на него злилась. Он… Папа мой? Он нас искал и не догадался, что нашел?
Тряпку выжимаю мимо тазика.
Лужа возвращается на пол. Мишаня виновато вздыхает. У меня сжимается сердце, бросаю тряпку, руки вытираю об футболку, сажусь на мокрый бортик ванны. Бодро улыбаюсь сыну. Ума не приложу, как он догадался. Заскулить бы сейчас… Громко… Нельзя.
— Мишаня, родной. Это твой папа. Он тебя не терял. Просто он… Секретный агент. Под прикрытием. — таинственным шепотом сообщаю сыну. В жизни ему не врала.
