Преодолела два лестничных пролета…. Передумала язвить. Генка лежал на носилках, бледный и….. Беззащитный. Увидел меня, улыбнулся вымученно. Господи! Пусть он шутит, ломает комедии, притворяется. Главное — живой. И если понадобится, я…. Буду рядом! Потому что…. Видимо как не загоняла в дальний угол сознания свое чувство…. Не получилось до конца загнать. За пять с лишним лет не получилось, сейчас я готова себе в этом признаться. Но только себе, никому другому.
Роман забрал из моих рук куртку, быстро надел ее на себя и скомандовал:
— Погнали!"
"На площадке помимо Генки и Ромы, находился старший Ромкин брат — Даниил, незнакомый мужчина, тоже как и Ангел младший, в форме МЧС, и молоденький лейтенант полиции, вчетвером они дружно подхватили носилки с пациентом, осторожно понесли вниз.
Даниил с незнакомцем шли впереди, Ромка с полицейским сзади, я, благо у нас широкие лестницы, жалась к перилам; процесс контролировала.
Молодой лейтенант запрыгнул в ожидавшую его машину, автомобиль рванул с места, повез правоохранителей и закованного в наручники несостоявшегося убийцу, в ближайшее отделение полиции.
А наш желтый реанимобиль, сигналя проблесковыми маячками, понесся по вечерней Москве. Генка покусывал губу, видимо как не хорохорился, рана давала о себе знать. Ну по крайней мере больше не терял сознания. На повороте на Госпитальный вал, я заметила у него на лбу, выступившую испарину. Хорошо у меня в кармане всегда имеются одноразовые носовые платки, аккуратно капельки промокнула.
Левой рукой, правую Генка как только от дома отъехали заграбастал и всю дорогу не отпускал.
Ромка Ангел сегодня нарушил все должностные инструкции, в госпитале он оставался с нами, пока Шведова на обследование не забрали. Только когда каталка скрылась за белыми дверями, распрощался со мной и умчался. А я снова разволновалась, маячила по коридору без остановки. Даже не знаю сколько прошло времени, мало или много, когда доктор, довольно молодой, подтянутый мужчина наконец вышел из-за этих дверей.
Мне показалось он хмурый какой-то, бросилась к врачу с замирающим сердцем.
— Как он? Ранение всё-таки опасное?
— Жизненно важные органы не задеты, так что, ничего страшного. Дня три придется побыть у нас. Пациент оплатил отдельный бокс, как только его разместят, вас к нему проводят. Простите, кем вы ему приходитесь?
Я похоже настолько за сегодняшний день ошалела, растерялась и не знаю, что ответить. Подумала несколько секунд и ляпнула:
— Я мать его.
