— Ну и хрен с ним, — попытался отмахнуться, но внутри всё буквально клокотало от гнева. Несмотря на обиду на Машку и её предательство, я никогда не желал ей зла по-настоящему. Да и вообще её смерть словно подвела некую черту в моей жизни, расколов на до и после.
— Наверное, — согласилась Павлова явно в попытке прекратить дальнейший спор.
— Тогда чего ревём? — не унимался, ощущая подвох.
— Всё нормально, — буркнула девушка и опять постаралась пройти мимо меня.
Но я не пропустил, поймав её за плечо. Наши глаза схлестнулись в раздражённом противостоянии.
— Пусти, — сквозь зубы зло потребовала она.
Я молчал, пристально разглядывая её лицо, словно стараясь разгадать весь этот ребус. Карина начала вырываться, но я не собирался отступать, пока мой взгляд сам не выцепил на столе её сотовый. И, резко отпустив её, схватил трубку. Логика была проста: откуда-то же она узнала про Новикова. Вряд ли бы Павлова села искать информацию об убийце сестры за полчаса до начала новогоднего корпоратива.
И всё-таки рок — удивительная штука. Например, он может не пропускать судьбоносные звонки между двумя абонентами, но зато ты обязательно получишь СМС, которое начнёт невовремя ломать тебя изнутри. Хотя бывает ли оно вовремя?
Людмила писала от души, явно не заморачиваясь в подборе выражений, единственным ограничением послужил допустимый объём текста.
«Новикова сегодня выпустили. Эта мразь будет жить на свободе, пока Машенька, наше солнышко, лежит под землёй… Почему жизнь так несправедлива?!» — гласило первое сообщение.
Невольно подумалось — да, Машенька была тем ещё «солнышком». Но, в принципе, Людмила была матерью, и, наверное, её горе можно было понять. Причин для такой бурной реакции Карины я не видел. Даже покосился на неё, испуганную и бледную.
А вот второй конвертик всё же расставил всё по местам: «На её месте должна была быть ты, а не подмахивать Илье. Предательница…»
Логика казалась путаной, но, по крайней мере, это многое объясняло. Людмила действительно приносила младшую дочь на алтарь памяти старшей.
А ведь я изначально не придал словам Карины того веса, которого они заслуживали, посчитав, что она имела в виду просто вечное недовольство матери ею.
— Прочитал?! — прошипела Каринка и с психом выдернула телефон из моих рук.
— Только не говори, что воспринимаешь это всерьёз. Ты меня, конечно, извини, но, по-моему, у неё просто крыша поехала.
— А разве это что-то меняет?
— Всё? — съязвил я.
