На следующий день на пороге моего дома объявился глава поселения в компании какого-то мужика, заявив, что они пришли учинять мелкий ремонт."
"Я, мягко говоря, слегка офигела, но махнула на них рукой и сбежала в ФАП. А потом на меня вышел человек, занимающийся биотуалетами, и я… вконец растерялась.
Нет, не то чтобы я была в восторге от своего деревянного друга, но и к такому обилию благ на свою голову оказалась не готова. Так и тянуло сказать: «Горшочек, не вари».
Окончательно меня покорил копчёный омуль, подаренный мне Надеждой Николаевной.
— Муж сам коптил, — с гордостью заявила она, собираясь домой. — Пальчики оближешь!
— Э-э-э, спасибо, — только и выдавила я, будучи неготовой к такому ароматному проявлению чувств.
На улице вечерело, но, в отличие от своей медсестры, уходить с рабочего места я не торопилась: по дому бродили незнакомые люди, чем-то стучали, что-то ладили, что-то прокладывали, пугая Серафиму. Сидела за столом и рассматривала рыбину. К домашним деликатесам я относилась с опаской, памятуя о целом списке опасностей, которые они могли нести.
Последнее, чего мне хотелось, — заработать отравление. С другой стороны, подарок вроде бы был сделан от чистого сердца и выкидывать его было как минимум неловко.
Наклонила голову, принюхиваясь к рыбе, и опять поймала странное ощущение чужого взгляда. Только на этот раз я решила быть умнее и, вместо того чтобы кинуться к окну, я потянулась за сотовым, чтобы с помощью камеры рассмотреть в потёмках мальчишескую голову с оттопыренными ушами.
Не торопясь, я собрала свои вещи, сменила рабочий халат на джинсовку, перекинула через плечо сумочку и вышла на улицу, прихватив с собой омуля. Немного повозилась с замком.
При этом сердце в груди скакало как ненормальное, будто сейчас происходило что-то важное.
Фонарей в посёлке не предусмотрели, поэтому дорогу приходилось подсвечивать фонариком с телефона. Поначалу всё было тихо, если не считать собачьего лая, разносившегося по округе то тут, то там.
А потом я услышала негромкие шаги — тихие и осторожные, которые ужасно не хотелось спугнуть. Что делать дальше, я не представляла, но продолжала идти, изо всех сил прислушиваясь к происходящему.
Как ни странно, но выручил меня соседский конь (кто бы мог подумать, что я когда-нибудь такое скажу?!), заржавший в своём загоне. Должно быть, мой преследователь испугался, потому что вслед протяжному «и-го-го-го» раздались человеческое «ой» и звук падения.
