— Будь сильной, — одними губами прошептала я чужой завет. — Будь сильной.
И пусть говорила я тихо, Нечаев всё равно завошкался, его сон всегда отличался особой чуткостью.
— Опять? Кошмар? Да? — бессвязно пробормотал он, явно борясь с силой притяжения подушки.
И тут на меня что-то нашло. Не иначе как очередной приступ безрассудства.
— Илья, — предельно чётко выговаривая слова, обратилась я к супругу. — Давай ещё раз попробуем ЭКО.
Он сел настолько резко, что я чуть не свалилась с кровати. Сидел молча. Лишь одно его дыхание, нервное и тяжёлое, наполняло нашу спальню.
Я же, наоборот, боялась сделать даже лишний вдох, чтобы не дай Бог не спугнуть. Наверное, мы оба понимали, что тема детей была просто обязана однажды всплыть между нами. И как обычно, оба оказались попросту не готовы к этому.
— А если я скажу нет? — наконец-то осторожно поинтересовался он.
— Будет обидно, — храбрясь, отозвалась я, но внутри всё словно обмерло.
— Ты в прошлый раз чуть не погибла, — хриплым голосом отозвалась темнота, ибо я зажмурила глаза, чтобы сдержать накатывающие слёзы.
Не так давно я себе торжественно поклялась, что строить из себя жертву обстоятельств при Нечаеве буду по минимуму.
— Наверное, какой-то риск есть всегда, — включила я доктора, — но мой гинеколог уверяет, что сейчас я в норме.
Кроме того, что по неустановленной причине я так и не смогла забеременеть, даже несмотря на полное отсутствие контрацепции в последние пару лет. Но говорить об этом вслух не стала.
— А если… — что там «если», он так не сказал, оборвав себя на полуслове.
Но мы оба понимали, что именно хотел сказать. — В общем, мы же можем попробовать… суррогатное материнство или усыновление.
— Не можем, — жёстко отрезала, позабыв о том, что ещё совсем недавно планировала разреветься. — Я не смогу… принять чужого ребёнка.
Между нами повисла гнетущая тишина. Ощущение было такое, словно здесь и сейчас решалась моя судьба. Впрочем, так оно и было.
— Мне страшно, — вдруг признался он, и прозвучало это непривычно беззащитно.
— Мне тоже.
Дальше ничего не происходило. И длилось это настолько долго, что я разочарованно уже почти уверовала в то, что он меня так и не услышит.
Но Нечаев, как обычно, меня удивил.
— Хорошо, — несмело кивнул он. — Давай попробуем.
***
Три месяца назад"
"На этот раз гормональная стимуляция далась мне заметно тяжелее. То ли из-за возраста (пять лет — это всё-таки срок), то ли из-за пережитого просто стала более восприимчивой.
