Проводя бессонные ночи в гостинице, я каждый день приезжала на работу с одной-единственной целью — увидеть Кузнечика.
Без понятия, зачем мне это было нужно, но я никак не могла заставить себя прекратить поедать жадным взглядом этого напуганного мальчика с большими карими глазами.
Первую неделю его привозили всего лишь на пару часов. И каждый раз я каким-то чудом умудрялась избегать встречи с Кариной."
"Егор почти ни с кем не общался, кроме воспитателей, дети его сторонились, пугаясь его хрупкости и вечного желания воспитателей защитить младшего Павлова (ах, да, извините, Нечаева) от абсолютно любых опасностей.
На мой взгляд, они перебарщивали. Потому что буквально за пару дней их гиперопека привела к тому, что другие дети попросту обходили мальчика стороной. Он смотрел на них печальными глазами и продолжал заниматься своими делами в сторонке.
Воспитателей я тоже могла понять, ибо кто станет рисковать жизнью «элитного» подопечного.
Первые дни я просто наблюдала, игноря свои прямые обязанности — померить давление и проверить самочувствие.
И лишь спустя выходные отважилась подойти к нему и поздороваться, присев на корточки и протянув руку:
— Привет, я Нина…
Егор окинул меня вдумчивым взглядом, словно решая, насколько мне можно доверять, после чего неожиданно решился ответить на рукопожатие:
— Вы врач, — сообщил он очевидное.
Я же так и сидела, вцепившись в его ладонь в своей руке, его кожа была холодная и влажная.
— Врач, — кивнула головой.
Мальчик потянул руку на себя в несмелой, но уверенной попытке отделаться от меня.
— Мама говорит, что я должен верить врачам.
— Наверное, — чуть помедлив согласилась я, — только, боюсь, не все врачи заслуживают доверия.
— Угу, у меня был такой. Он обещал, что я выздоровлю…
Продолжать он не стал, а меня пробрал холод. Сколько же всего довелось уже пережить этому ребёнку?!
***
Следующее утро я всё-таки начала с положенного осмотра, отмечая для себя, насколько же показатели Егора отличались от нормы. Это был далеко не первый мой ребёнок с тяжёлым заболеванием, но руки тем не менее дрожали.
— А до этого мы не мерили давление, — со знанием дела заявил парень, пока я соображала, как закрепить манжету на его тоненькой руке.
— Теперь буду.
— А зачем?
Я растерялась и выдала самое банальное:
— Так положено.
Спорить он не стал, но после всех манипуляций неожиданно выдал совершенно взрослое:
— А давление нужно мерить, чтобы оценить, как работает моё сердце.
Что ж, с этим было сложно поспорить.
