Словно вселенная в очередной раз лишилась красок. Как тогда, когда я потеряла детей. Всё разом утратило всякий вкус, цвет, звук… И лишь навязчивое: «Зачем? Зачем тебе это всё…»
За себя было обидно. Но этой обиды не хватало ни на что конкретное, лишь на невнятные мысли о том, что я могла бы сделать с Нечаевым, и упаднические настроения.
— Из-за кого?! — кричал внутренний голос. — Из-за этого гада?! Предателя?! Изменника?!
— Да, — не отрицала я. — Именно из-за него…
День отработала на автомате, старательно избегая новых встреч с Нечаевым-младшим.
По пути домой на полном серьёзе задумалась: а не крутануть ли руль сторону ближайшего столба?
В памяти бесперебойно крутились воспоминания из прошлой жизни. Первая встреча, ругань с Нечаевым, подбитый глаз Козырева… Смешно, но тогда у меня не было ничего, кроме амбиций, стойкости и пробивного характера, теперь же у меня было всё, ну или почти всё, но самое главное оказалось утерянным — внутренний стержень словно разлетелся на сотни миллионов осколков.
И за это я тоже ненавидела… себя. Боже, как можно быть такой дурой?! Чтобы не видеть, не понимать, не замечать очевидного, оправдывая, благодаря и восхваляя.
Ощущение чего-то мерзкого заполняло каждую частичку души, хотелось в душ и, желательно, утопиться. Он же спал с ней! Спал! А потом приходил ко мне… И спал со мной…
Меня замутило.
Зуд охватил всю кожу, так и хотелось содрать её с себя, лишь бы не помнить его прикосновений, ласк, поцелуев…
Но смелости врезаться в столб сегодня у меня так и не хватило.
Завтра. Всё завтра.
***
Наверное, мне всё же повезло, и моя внутренняя Скарлетт с её «я подумаю об этом завтра» продержалась почти неделю. Я даже выработала какой-никакой план действий, искренне веря в то, что смогу взглянуть Нечаеву в лицо, холодно и расчётливо потребовав развода и полцарства в придачу. Что буду делать с царством, представляла плохо, но уж больно сильно хотелось цапнуть супруга за живое, а я уже была практически уверена, что бизнес для него всегда был и есть на первом месте.
Мысли были до странного автоматическими, вроде как так было положено думать в моём положении.
— Нина, где ты и почему я должна врать Илье?! — возмущалась мама, вынося мне мозг своей тревогой в трубку телефона по вечерам.
— Со мной всё в порядке, — каждый раз методично отбивалась я. — Не хочу говорить об этом.
— Да что у вас там такого случилось?!
— Просто… просто мы не можем больше быть вместе в силу… обстоятельств.
