Нехорошее предположение возникло в голове, и я его озвучила:
- Он воздействовал на тебя?
- Спокойной ночи, Ами, - не оборачиваясь, произнес боевик и вышел.
Я же легла в постель и попыталась все-таки заснуть, отгоняя прилипчивые мысли-паразиты, оккупировавшие сознание. Слишком много событий для одних суток!
Постепенно меня унесло в тревожный сон, полный неясных образов. Находясь на границе сна и яви, вдруг ощутила чей-то взгляд.
Глава 16
Ощущение было почти физическим. Сперва я почувствовала его на ноге.
Пробежавшись от щиколотки до бедра, наполовину скрытого рубашкой, взгляд задержался на границе, затем потек выше, медленно, обжигая кожу. А может, мне это снится? Ощущается, будто прикосновение горячих пальцев. Вот они огладили округлость бедра, легли на талию, потянулись к груди, попутно задирая ткань ночнушки. Она мягко скользила по коже, оголяя кожу сантиметр за сантиметром. Вдруг, рука оставила грудь и нырнула под рубашку, обжигая и распаляя. Вновь подобралась к груди и накрыла ее, задев чувствительную вершинку.
На этом моменте притворяться, что я все еще сплю, не получилось, и я распахнула глаза, чтобы встретиться с глазами цвета штормового моря. Привычная синева почти полностью скрылась за расширенным зрачком.
- Что ты делаешь? - прошептала сипло, ощущая, как тело покалывает от желания продолжать. Но мысль об очередном всплеске отрезвляла. Хотя метка вела себя смирно, не чесалась, не горела и не пульсировала болью.
Дрейк убрал руку.
- Ты такая соблазнительная во сне. - Голос тихий, охрипший, влекущий. Как и что-то еще, что откликалось внутри на его присутствие.
- Это повод проникнуть ко мне в комнату и пытаться соблазнить? - я села и прикрылась легким одеялом.
Дрейк только вздохнул и встал, каким-то грациозным жестом запустив обе руки себе в волосы, открыв моему взору умопомрачительную картину, подчеркнутую лунным светом."
"Парни будто сговорились продемонстрировать мне всю мужскую красоту в разных ипостасях.
Сначала Доран со своим прокачанным мощным телом в полной боевой экипировке. Теперь Дрейк — без экипировки. И вообще без всего, только с оглушающей энергетикой, бьющей от сильного, поджарого тела, облаченного лишь в мягкие брюки. Они, к слову, держались лишь на честном слове и на бедренных косточках, позволяя взгляду беспрепятственно очертить косые мышцы живота. Он был бос. И явно успел принять душ.
