И от вкуса, - пробормотал он, повторяя тот же путь влажным языком.
В момент, когда язык коснулся особенно чувствительной точки под подбородком, меня словно разрядом молнии прострелило, а из горла вырвался рваный стон. Ощущение, что парень теряет контроль от меня, возбуждало почище его жарких прикосновений, которые были уже везде — на подрагивающем животе, на шее, на груди.
Он быстро избавил меня от рубашки, затем от белья. Уверенной рукой накрыл развилку ног и мягко распределил выделившуюся влагу. Я бесстыдно раскрывала бедра, теряясь в новых ощущениях, во влажных поцелуях по всему телу, в нескромных прикосновениях.
Палец одной руки скользнул по лицу и накрыл губы, а затем легко надавил, проникая внутрь. Солоноватый терпкий вкус его кожи пришелся по нраву. Подчиняясь неизвестному доселе древнему инстинкту, втянула его в рот, одновременно теряя остатки стеснения с прикосновением большого пальца к чувствительной пульсирующей горошинке внизу живота.
Волны сладкого напряжения растекались от нее вверх до живота и вниз почти до кончиков ног.
Мужские губы спускались вниз, жаля каждый сантиметр тела, добрались до этой потайной вершинки. Дрейк приник к источнику моего наслаждения. И судя по стону, источник подпитывал и его страсть. Язык кружил вокруг, ласкал, мягко проходился по промежности, губы втягивали горошинку, заставляя биться в конвульсиях удовольствия. Наконец, скрученная внизу живота пружина освободилась, растекаясь по телу сладкими спазмами, и я уплыла вслед за волнами экстаза.
Очнулась, ощутив металлический привкус во рту.
Оказалось, что я прикусила палец Дрейка до крови, но он не возражал. Следом за этим ощущением пришло осознание, что метка, хоть и пульсировала, но признаков выброса не было.
Некромант все еще был одет, и мне это не нравилось. В глубине существа, несмотря на разрядку, чувствовалось неудовлетворение. Посмотрела в потемневшие глаза, обратила внимание на пульсирующий зрачок с ледяными всполохами. Внутри жила та сила, которая вырвалась в тот раз. Сейчас я не видела в ней угрозы, но явно чувствовала призыв.
Рука сама собой скользнула по крепкому прессу. Когда начала проникновение под резинку штанов, была остановлена широкой мужской ладонью.
- Ты не обязана, - голос на грани срыва.
- Но я хочу, - возразила я и обхватила шелковистую плоть мужского достоинства.
Это было даже более интимно, чем непристойный танец его языка у меня между ног. Расширив глаза, ловила собственные ощущения, поглаживая шелковистый ствол.
