Не относилась никогда к свите его поклонниц и не пускала по нему слюни так, что хоть в тазик собирай! А что случилось теперь? Я смотрю в его глаза — и словно куда-то падаю, при виде него дрожат руки и ноги, сердце отбивает сумасшедший ритм, а если он касается меня, то вообще начинает заходиться. Что это за реакция? Мне раньше нравились парни, но подобных бесконтрольных совершенно и даже в какой-то степени диких чувств никогда не испытывала. И куда это всё нас приведёт теперь? Это… начало любви или простой похоти? Если бы я ещё была хоть немного опытна в таких вопросах…
А если я влюблюсь и поддамся, а он потом просто бросит меня, как надоевшую куклу? Скорее всего, так и будет.
Такие, как Ланской, всегда так поступают — стоит вспомнить Таню и ещё многих до неё. Возле него всегда красавицы, и всегда разные. Так почему же я должна стать для Ланского исключением из правил? Нет, нельзя в него влюбляться. Ни за что на свете. Я должна взять себя в руки и не реагировать на него. Только как это сделать, если этот поезд уже явно пустили по рельсам?
Сложила руки вместе.
Ледяные и дрожащие. Мне нужно бежать отсюда, как только получится. Но получится не скоро — всё упирается в финансовый вопрос. Нужно позвонить маме и как есть всё рассказать. Родители помогут обязательно, только нам всем потребуется время, чтобы набрать необходимую сумму на аренду двух месяцев хотя бы комнаты, а если через риелтора найду её, то придётся ещё и ему отстегнуть комиссию… На это потребуется не меньше двух недель, ведь осталась теперь без работы аниматором, а в театре всё ещё вилами по воде писано.
Ну, сначала всё же надо позвонить, а там будем разбираться по ходу пьесы.
Встала с кровати и стала искать свой телефон по карманам. Вот чёрт, кажется, он остался в коридоре вместе с моей сумкой. Придётся мне идти за ним туда. Вздохнула и подошла к зеркалу. Поправила на себе одежду, волосы, всё ещё влажные после душа. Потом строго посмотрела на саму себя — а зачем это я прихорашиваюсь, интересно? Не для Ланского же? И всё же я это сделала.
Нажала ручку двери и вышла в коридор. Почти налетела за поворотом на голый и мокрый после душа торс Ланского… Бли-и-и-ин… Какой же торс… Держите меня семеро!
— Ой, извини, — пролепетала я, уже влепившись в него.
Руками невольно опёрлась на его голую грудь. Пальцы легли на горячую влажную кожу. Ужасно захотелось пройти ими вниз по мощной груди, потом по кубикам и… Пока всё. Но даже и за эти желания мне стало стыдно. Щёки тут же запекло, а губы я закусила.
