Всегда так делаю, когда нервничаю.
— Осторожнее, — заторможенно ответил Мир, уставившись на мой рот, и облизнул свои губы. Будто хотел присоединиться ко мне и тоже начать кусать мои губы… А мне хотелось бы ощутить, как он подхватывает мою нижнюю губу зубами.
— Постараюсь…
Руки медленно убрала от него и попыталась сделать шаг назад, но поняла, что меня держит за талию лапа Ланского — когда врезалась в него, начала ещё и неуклюже заваливаться, ему пришлось меня ловить. И теперь я ещё и прижата к его мокрому телу в одном тонком трико… Господи, как жарко! Я слышу, как бьётся его сердце, чувствую его тепло и обалденный запах геля для душа.
Волосы мокрые и взъерошенные… Посетило дебильное и очень сильное желание вплести в них свои пальцы, потянуть на себя и почувствовать, какие они влажные и жёсткие. Кажется, я сошла с ума окончательно. Потрясла головой, пытаясь прогнать это наваждение.
— Я больше не падаю, — сказал я ему, заставив себя включить мозг. Это Ланской. Нельзя плыть от него. Но хочется."
"— Очень хорошо, — ответил он, продолжая разглядывать мои губы и шумно дыша.
Казалось, ещё секунда, и он просто вцепится в них и сожрёт. — Потому что собирать тебя с пола, когда ты грохнешься, и везти в травмпункт среди ночи в мои планы не входило. Мне хватило приключений и с Ежовой.
— И ничего бы я не грохнулась!
— Упала бы, конечно, — закивал он, опуская голову ниже и втягивая запах моих волос. — Ты же каракатица, Ди. Ты видела, как ты из машины выползаешь?
— Да ты… — дёрнулась я из его рук, чувствуя, как меня накрывает гнев.
— Отпускай, я уже стою на ногах.
— Ты уверена?
— Да!
— Ну ладно, — хмыкнул он и отпустил мою талию. Затем поставил руки по обе стороны от меня, практически зажав меня в углу между гостиной и спальней.
— И что это? — спросила я, ощущая, как словно пьянею. От его близости, запаха и взгляда. Серые глаза потемнели, зрачки расширились, словно у наркомана, и жадно смотрели то на мои губы, то на шею, то опускались на грудь, словно касаясь её даже через ткань.
Меня била мелкая дрожь, ладони вспотели, а пальцы кололо. Я не знала, как это скрыть от него. Он всё видел, ведь стоял слишком близко и ловил каждый взмах моих ресниц, слышал бешеный ритм моего сердца, даже, кажется, слышал, как бьёт по венам моя горячая кровь. Господи, ну зачем он словно издевается? Впрочем, так оно и есть — это очередная игра. Чувствую нутром!
— Что? — спросил он невинно. — Я тебя же не держу больше. Ты просила отпустить — я отпустил.
