— Хочу, чтобы ты поцеловала меня, — ответил он просто, словно это совсем легко для меня.
Издевается же, засранец. Ему ли не знать, что значат для меня поцелуи…
Преодолела себя и приблизилась к нему. Посмотрела снизу вверх в его серые глаза, которые довольно хорошо видно в свете фонарей. Они горели, я читала в них предвкушение удовольствия и ожидание. Не могу поверить: Ланскому в самом деле нравится со мной целоваться?
И что делать? Реально, что ли, взять и поцеловать его? Может, сразу упасть на кровать и ноги рогаткой? Хамло ещё.
Но ведь так любопытно, а он просто так не скажет.
Протянула к нему руки и обхватила ладонями его лицо. Даже не могу сказать, почему делала именно так, просто импровизировала. Пальцы колола его небольшая щетина. Позволила себе провести немного по ней пальцами. Не такая уж и жесткая… Поймала себя на мысли, что Мирослав будто замер и почти не дышит. Тело напряжено. Он ловит каждое моё движение и касание. Почему?
Мягко потянула его голову к себе ближе.
Мои губы всё ближе к его, его дыхание уже обжигает мои… Неужели я в самом деле решусь и его поцелую?
Комнату освещал тусклый ночник, но мне было отлично видно каждую черту его лица и глаза, которые он не закрыл и жадно следил за тем, что делаю я. Когда мои губы оказались возле его губ, я прошептала:
— Мир, скажи мне, что тебе сказал режиссёр?
— Хитрая, — улыбнулся он. — Целуй, потом узнаешь.
Я придвинулась ещё ближе, но на последней секунде повернула его голову и чмокнула в щетинистую щёку.
Опустила руки и отошла на шаг от него.
— Всё. Говори теперь.
Ланской смотрел на меня пару секунд, потом рассмеялся.
— Ты серьёзно, Синеглазка?
— Хватит так ржать, соседей пожалей!
— Да как тут не ржать-то? Это, по-твоему, поцелуй? — продолжал он смеяться надо мной.
— А что это, по-твоему? — развела я руками. — Поцелуй и есть.
— Это детский сад, Диана, — посмотрел он в мои глаза. — Целуй нормально, иначе ничего не узнаешь.
— Как нормально? — начала нервничать я и тянуть время.
Не хочу я его целовать, но узнать, кто стал Джульеттой, очень хочется.
— Как взрослые это делают, — он сделал шаг ко мне и обвил мою талию руками. — Поцелуй в губы. И с языком.
Первое желание было избавиться от его тепла и ощущения соприкосновения с моим телом, и я нажала руками на его грудь. Потом поймала на себе его взгляд из-под приподнятых бровей.
О боже, ещё и с языком он хочет! Покраснела. Я и не умею. И вообще, это же гадость.
