Неужели ему нравится, когда кто-то шарится в его рту своим языком?
— Заставлять я тебя не стану, — отпустил он меня, видя сопротивление. — Или ты делаешь это, или я ухожу.
— Мир, я тебя поцеловала, — настаивала я на своём.
— Не так, как я хотел.
— Надо было ставить задачу яснее!
— Учту в следующий раз.
— Ты собрался ещё не раз меня так шантажировать? — возмутилась я.
— Ну, у меня ещё и фотка со Стасиком осталась, помнишь?
— Ты её не удалил?
— Пока нет. И пока не показал ректору. Но это пока.
Насупилась.
Вот козёл же. Мог бы и удалить уже, сколько раз он получал от меня то, что хотел. Или это далеко не всё и он не намерен останавливаться на поцелуях? Его аппетиты каждый раз растут, и я не знаю, как ему противостоять.
— Твой поцелуй тянул только на: Фёдор сказал, что роль Джульетты получит… Девушка!
— Ну, хватит придуриваться, Мир, — сложила я руки на груди. — Я тебя поцеловала! Так нечестно.
— Так маму свою целуй, а не меня.
— Я тебя вообще никак не хочу целовать, понятно?!
Он перестал улыбаться.
Взгляд стал холодным и острым. Его задели мои слова.
— Понятно, — поджал он губы. — Тогда ложись спать.
Он развернулся и пошёл к двери. Мне хотелось гордо остаться на месте, но любопытство взяло надо мной верх.
— Ладно, — сказала я ему в спину, и Ланской остановился."
"Медленно обернулся на меня.
— Что тебе? Что ""Ладно""?
— Я тебя поцелую, — робко ответила я.
— А мне уже не надо, — покачал он головой. — Ты только что сказала, что такого желания у тебя нет.
Растерялась.
Блин, я что — всё испортила? Мне теперь ещё уговорить надо ЕГО на поцелуй?
— Мир, ну прекрати уже издеваться…
Он всё же вернулся. Подошёл почти вплотную и смотрел на меня снизу вверх.
— Тогда хочу не просто поцелуй.
— А что ещё? — совсем оказалась в замешательстве я.
— Хочу такой поцелуй, который понравится мне.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.
— Ты проштрафилась, и правила изменились, — ответил он.
— Что это означает?
— Тебя целую я. А ты не сопротивляешься.
При этих словах он опять сгрёб меня своей лапой и притянул к себе. Толкать его я не стала. Осторожно оставила свои ладони на его груди — на тот случай, если Мир всё же решит перегнуть палку. Я сама не понимала, что испытываю. Внутри огромный протест, но в то же время мне и самой вдруг стала нравиться эта игра. Игра на грани, словно бег по острию ножа. Словно мы делаем что-то запретное… Меня волновали его губы, которые он разомкнул и приблизил к моим.
