Пари, миледи?

Кулон потяжелел еще сильнее, по спине прошелся холод, а внутри поднялось странное предвкушение.

— Прикоснуться?"

"Цветок усиленно закивал, и я положила руки на крышку. По пальцам разлился могильный холод. Пару минут ничего не происходило, и я уже хотела отойти, как вдруг где-то в глубине саркофага послышался отдаленный рокот. Он медленно нарастал, отзываясь в душе гулким набатом, становился все явственнее, и мне хотелось сдвинуть каменную плиту, посмотреть, что там, добраться до источника звука и понять...

— Миледи?

Настороженный голос Хубера разнесся по залу и заставил меня очнуться.

— Как вы сюда попали? — Подходя ближе, встревоженно спросил дворецкий и торопливо добавил: — Здесь нельзя находиться. Эта часть здания сильно пострадала при пожаре, милорд запретил входить, пока не будут проведены реставрационные работы.

— Да? А как тут оказались вы?

— Э-э… случайно, — не совсем уверенно ответил Хубер, и мне показалось, что он сжался, словно хотел оказаться меньше ростом.

— Вы следили за мной?

— Ну что вы, миледи! — Неискренне возмутился Хубер, но его глаза не умели лгать, и я отчетливо поняла, что дворецкий не договаривает.

Он бросил взгляд на теряющийся в темной высоте потолок, а потом посмотрел на надгробие и заметно нахмурился, отчего на высоком лбу пролегли глубокие морщины.

— Хубер, а этот стяг… Что на нем изображено?

Я кивком указала на синее полотно.

— Родовой герб Стейнов. Но, миледи, сейчас не время говорить об этом.

— Так этот лорд здесь не один? Тут что, фамильный склеп?

Я огляделась вокруг и только сейчас заметила в каменных стенах неглубокие прямоугольные ниши, а, присмотревшись, и выбитые над ними имена.

— В Зале славы покоятся все Стейны, пострадавшие при закрытии Грани, — ответил дворецкий и поторопил: — Пойдемте, миледи.

Мне показалось, еще немного, и он наплюет на правила, схватит меня за руку и потянет за собой.

— Хорошо, идем.

Я пошла к высокому дверному проему, но у самого порога не выдержала и оглянулась. Край стяга чуть шевельнулся, как будто его задело воздушным потоком, а вышитый цветок ярко блеснул серебром. Запястье ощутимо царапнуло изнутри, словно мой цветочек не хотел, чтобы я уходила.

— Миледи! — Поторопил Хубер, и я с сожалением вышла из зала.