— Приехал один, да таким его уже сто лет не видела, — заговорщицки зашептала женщина, — весь такой… ну такой… ух… ну такой… короче, порядок велел навести в доме, голубую гостевую подготовить, и поторопить с ремонтом в библиотеке.
— Да вы что?.. — задумчиво потянул Алексей, потирая небритый подбородок.
В животе одиноко заурчало, и он смирился с тем, что придётся возвращаться к «чудесным» пирожкам…
— Да так и есть, Алексей Михалыч, — меж тем продолжила откровенничать Нина, — чует моё сердце — появился у Михаила Юрича кто-то!
— Да ну-у-у?
Неужели справилась агент Петровна? Алексей закусил губу, соображая, как быть дальше.
— Нужно искать вишню…
— Чего её искать? Вам компотика, или варенье, Алексей Михалыч? Я в этом году столько консервации заготовила…
— Спасибо, тёть Нин, — пробормотал Громов, — мне бы свежую…
— Так где же вы её родимую возьмёте? Или там, у буржуев её и зимой в магазины завозят? Ох, домой бы вам, на Родину…
— Дело говорите, — Алексей выше поднял воротник куртки, — на Родину пора…
— Возвращайтесь, скучно без вас.
Пусто в доме. И хозяин как привидение ходит. Только, что костями не гремит по ночам, — вздохнул мобильник.
— Может цепями? — усмехнулся молодой человек, бредя по оживлённой улице.
— Вот лишь бы к словам придраться, — проворчала женщина, — кушайте там хорошо, и одевайтесь теплее!
— Задачу понял, — усмехнулся Громов, — пора мне, тёть Нин, «буржуйские» науки постигать…
Попрощавшись с говорливой домработницей, Алексей снова посмотрел на мобильник.
— И почему у тебя нет с собой телефона? Вот точно — Мачеха с большой буквы… несчастного пасынка, в снег, в мороз… и это только начало, Громов, это только начало…
Молодой человек поджал губы и покачал головой, затем тряхнул ею, убирая с волос снег. Не так далеко был неплохой торговый центр. Там можно было поискать нужное. Шумно вдохнув морозный воздух, Алексей спрятал руки в карманы короткой кожаной куртки, подбитой белым мехом, и пошагал в направлении метро.
Уже на входе, он притормозил на мгновение, поскольку порыв ветра сорвал с рекламного столба некую афишу. Стоило пройти мимо, но он наклонился и поднял глянцевый листок, бережно отряхивая его. «Бенефис блистательной Марии Зельберг». Да, эта актриса могла бы дать фору многим молодым. Женщина на плакате была красива в свои годы и, несомненно «блистала» на театральной сцене.
