Не подействовало, девушка только сильнее нахмурилась от его попытки разрядить обстановку. Алексей вздохнул и продолжил:
— Елена погибла в аварии два года назад. В ночь тридцать первого декабря.
Глаза Натальи распахнулись шире, и в них блеснули слёзы. У этой девушки доброе сердце, подумалось Алексею. Дед Мороз в этом году расщедрился… они с отцом мечтать не могли о таком подарке.
— Как это произошло?
— Елена не послушалась отца, и решилась вернуться в город в непогоду. Снегопад тогда был, прямо как в этом году.
Дороги завалило. Она не справилась с управлением, и врезалась во встречный автомобиль.
— И Миша винит себя всё это время, — подвела итог Наталья.
— Верно.
— И не разрешает тебе приезжать на зимние праздники, потому что боится потерять единственного сына…
— Верный вывод, — задумчиво проговорил Алексей и едва кивнул.
— А я как дурочка ещё… ох… — Наталья натянула воротник свитера до самого лба, пряча смущённое лицо.
— Я же велел не говорить о себе подобное, — проворчал Алексей, стягивая её свитер обратно.
Затем обратил внимание на заколку, блеснувшую на волосах гостьи.
— Кажется, я видел её где-то, — хмыкнул он.
— Да ну?! — возмутилась девушка, понимая, какой последует за этим вывод.
— Ну да. У нас такие зажимы на шторах, — Алексей приподнял бровь, — это что, один из них?
— И что с того? — надулась девушка, любовно пряча своё сокровище подальше от посторонних глаз.
— Стащила на память, да? — не унимался Алексей, всё пытаясь отвлечь гостью от грустных мыслей.
— Нет! Мне её Миша подарил… точнее… он так позаботился о моих волосах, когда я на кухне готовила, а они всё падали…и он так ловко их… и я… эй! Хватит допрашивать, — Наталья поднялась с кресла, и обтянула свитер, — я ведь хотела позвонить. Времени сколько? Ой…
Кажется, она не заметила, как пролетел день и настал вечер. За окном розовел закат, словно её щёки, и девушка заметалась по комнате, пытаясь собрать свои вещи.
— А ну стоять, — велел Алексей, опуская тяжёлую ладонь на её макушку, и потянулся за своим мобильником, лежащим в кармане джинсов.
— Эй!
— Тихо, говорю. Отец звонит…
Они затаились, словно мыши, и молодой человек принял вызов, поднося телефон к уху:
— Громов. Слушаю, — Алексей прокашлялся в кулак, поглядывая на свою гостью, — что делаю? Да вот думаю, что с «подарком» твоим делать… Что? Оставить себе до приезда?
Он скептически хмыкнул:
— Боюсь, что так долго я его хранить не смогу. За ним смотреть нужно, пыль сдувать.
