— Поспорили с папой. А потом он поспорил с мамой. Потом все спорили… короче, не выношу я этого. Поэтому всегда ухожу, когда они ругаться начинают. Успокоятся и вернусь.
— И часто уходить приходится?
— Раньше спокойнее было. Родители почти не ссорились, а сейчас, видимо на работе у отца всё не так хорошо, как ему хотелось бы.
— Насколько я знаю, с бизнесом у Петра всё в порядке, — отозвался Михаил, — о чём вы с Лёшкой болтали, да ещё и за моей спиной?
Резкая смена темы разговора, заставила Наталью замереть, а затем попытаться выскользнуть из рук Михаила, но её удержали, благодаря спутанному одеялу.
— Так не честно! — проворчала девушка, запыхавшись от усилий и сдувая прядь с лица.
— Ещё бы не честно, — хмыкнул Громов, — сговорились, и мне ни слова!
— Эй, — Наталья вздохнула, снова уютнее устраиваясь у него на руках, — твой сын просто интересовался, как ты себя чувствуешь, и как провёл Новый год.
— И?
— И я ему доложила… сказала, — поправила себя Наталья, — что всё под контролем… то есть, всё хорошо, и ты в порядке. Ты ведь в порядке, Миш?
— Несомненно, — усмехнулся Громов, — а теперь давай, отдыхай."
"Наталья расправила одеяло, старательно укрывая себя от его взгляда, до самого подбородка. Это позабавило Михаила, он одним движением руки привлёк её к себе, прижимая к своему горячему телу, и Наталья позволила ему удерживать себя за талию, устраиваясь удобнее.
* * *— Хватит, ма, — Юра высвободился из рук Зои, и обтянул свой свитер, — задушишь.
— Болит? — спохватилась Марева, взволнованно глядя на сына.
— Нормально всё, — молодой человек взъерошил короткие светлые волосы, нечаянно задевая заклеенную телесным пластырем рану на лбу, и поморщился, — я к себе пойду.
— Послушай, — догнал его голос матери, — я велела Вите съездить в Березино и забрать ваши вещи. Ташкины тоже привёз.
Это как бы… отличный повод.
— Для чего, мам? — угрюмо повернулся к ней Юра.
Он упёрся одной рукой о дверной косяк, стискивая его так, что пальцы побелели.
— Ты должен встретиться с ней! — заявила Зоя, стуча каблуками по паркету и подходя к сыну.
— Вы достали меня. Достали! — почти выкрикнул молодой человек, и тихо застонал, поскольку голова отозвалась болью, а в глазах потемнело, — оставь меня. Я спать хочу.
