Едва сошла вниз, как огляделась. Камин тихо потрескивал поленьями, манил к себе и девушка решила, что лучше всего продолжить выискивать Михаила, стоя рядом с ним. Она подошла как можно ближе и опустилась на небольшой мягкий коврик, принимаясь пальцами «причёсывать» спутанные волосы, пытаясь просушить их.
Выходило отвратно, но сделалось уютно и тепло. Она глянула на застеклённую стену и поняла, что снег вновь вздумал засыпать окрестности. Если так и дальше пойдёт, то её мечтам вернуться к цивилизации придёт конец.
Наталья подсела ещё ближе к камину и принялась усерднее разделять волосы на тонкие пряди, чтобы скорее сохли. Она подкатила рукава но они всё равно съезжали, и мешали ей.
— Чьи это вещи? Не похоже, что ваши, — проговорила Наталья, глядя на вошедшего Михаила.
Мужчина остановился на входе, опираясь плечом о дверной косяк, и наблюдал за её действиями. Девушка выглядела так уютно, сидя на полу у камина. Огонь вызолотил её волосы, и была гостья в этот момент совершенно прехорошенькой.
— Не мои. Лёшки. Моего сына, — пояснил Громов, — Нина их выстирала.
Наталья нервно улыбнулась. Что же это за мальчик?.. И с этим «ребёнком» она общий язык собиралась находить?
— И сколько вашему сыну? — поинтересовалась ломким голосом Натали, подкатывая рукава почти вдвое.
— Двадцать три, — небрежно пожал плечами Михаил и она засмотрелась на игру мышц под тонкой тканью рубашки.
— Большой… мальчик…
— И не говорите, — вздохнул Громов, и прошёлся по гостиной, теперь останавливаясь у камина, и глядя на гостью с высоты своего роста, — и когда успел вырасти?
Она снова нервно улыбнулась, задирая голову и глядя на него.
Сколько же ему лет?! Или врёт про сына? Непохоже… а если и правда этот костюмчик его «мальчику» принадлежит, и как сам оговорился, его лично домохозяйка в порядок приводила, то значит…
— Вы ведь не сторож, да?.. — девушка замерла, придерживая волосы, и уже не зная, как ещё ускорить процесс высушивания.
Михаил с секунду был серьёзен, затем неожиданно рассмеялся.
— С чего, скажите на милость, вы решили, что я сторож? — он провёл ладонью по лицу, пытаясь успокоиться и не смущать гостью, которая вполне могла решить, что он насмехается над нею.
— Ну… — Наталья принялась неловко накручивать влажную прядь на пальцы, — эта лопата… и эти ваши слова…
— Мои слова и лопата? Что же я такого мог сказать? — Громов отошёл от камина и велел девушке повернуться к огню спиной.
