— Так я не смогу увидеть, насколько близко я… — попыталась запротестовать Наталья, но он просто положил свои тяжёлые ладони на её плечи и развернул вместе с ковриком, заскользившем по паркету.
Она ахнула и замерла, ожидая его дальнейших действий. Михаил присел рядом, осторожно убрал все мокрые пряди девушке за спину, и осторожно пропуская их между пальцами, принялся просушивать. Спине моментом сделалось жарко и Наталья всё гадала, была ли причина в близости камина, или же всему виной близость этого мужчины.
— Спасибо…
— Пожалуйста, — отозвался за спиной Громов.
— А почему у вас нет ёлки? Я не видела её нигде, — решила поддержать беседу девушка.
— Лишнее это… — голос хозяина дома стал тише, и Наталья обернулась, теперь глядя на его лицо."
"Столько грусти в двух сказанных словах. Что этот мужчина забыл в пустом доме и почему на самые семейные праздники оставался один? Хотя, чем она отличалась от Громова? У каждого были свои причины, и наверняка каждый из них считал их невероятно важными.
Михаил продолжал удерживать в руках её волосы, ощущая их гладкость. Пряди подсохли, но отпускать отчего-то не хотелось, было что-то успокаивающее в том, чтоб вот так сидеть у огня, и заниматься совершенной ерундой. Только сейчас Громов осознал, как устал, и был морально измотан. Эта девушка походила на некий антидепрессант, и он усмехнулся, видя, что заставил её беспокоиться своим мрачным заявлением.
— У вас будет ёлка, Наталья. И торт будет. Обещаю, — заверил гостью Михаил, и поднялся, отпуская тёплые пряди волос.
Они скользнули по его пальцам последний раз, и мужчина сжал ладонь, убирая руку в карман джинсов.
— А у вас? — она подняла голову, глядя на него снизу вверх.
Громов провёл ладонью по уставшему лицу, проглатывая ком, внезапно подкативший к горлу. Сейчас, в этой чёртовой одежде, на какое-то мгновение девушка так напомнила того, кого он не видел уже полгода. Михаил прекрасно знал, что Лёшка позвонит вечером, непременно поздравит, и вновь в голосе этого мальчишки будет слышна обида.
Ну не мог он объяснить сыну, почему не позволял приехать под конец декабря, и почему упорно делал вид, что не имел никакого желания тратить своё время на глупые праздники. Пусть лучше считает его негодяем и отпразднует со своими друзьями в Лондоне. Пусть, зато жив и здоров. Что ещё отцу нужно? Ёлка? К чёрту ёлку. Тоска резанула по сердцу, и Громов стиснул зубы, отворачиваясь и глядя на застеклённую стену.
— Погода портится.
