Пари с герцогом

Он все же сумел оттолкнуть ее руку, дыхание его постепенно успокоилось, и только тогда Рис прикоснулся к самому чувствительному местечку у нее между ног. Она застонала и прижалась к его ладони, а когда он ввел внутрь палец, она едва не слетела с шезлонга. Ему хотелось погрузиться в нее, неторопливо начать двигаться, лаская и целуя, до тех пор пока она не выкрикнет его имя и не обрушится вслед за ним в сладкое забытье.

Но Джулиана заслуживала большего, нежели торопливое совокупление на шезлонге в его кабинете.

Большим пальцем он снова и снова поглаживал заветный бугорок у нее между ног, с удовлетворением наблюдая, как меняется выражение ее лица от удивления к изумлению. Она была такой влажной, такой разгоряченной, такой готовой к вторжению. Он стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на мучительную боль в чреслах, твердо решив дай ей возможность испытать наслаждение, ничего не требуя взамен.

Голова Джулианы металась по подушке, из груди вырывались негромкие хриплые вздохи и стоны, и Рис возбуждался от этих звуков все сильнее. Не выдержав, она схватила его за руку и воскликнула:"

"– Больше не могу! Что это?

– Доверься мне, не сдерживайся, – прошептал он ей на ушко. – И не бойся.

Он шептал ей всякие милые глупости: как сильно желает ее, какая она красивая, как ему хочется увидеть ее наслаждение, – и вдруг все ее тело содрогнулось, ноги ее напряглись, дыхание стало прерывистым и резким, из груди вырвался крик.

Когда она обмякла в его объятиях и пришла в себя, Рис помог ей поправить одежду и сесть. Джулиана все еще тяжело дышала, обратив на него взгляд, полных замешательства зеленых глаз, широко распахнутых то ли от удивления, то ли от восторга.

– Что это было? Я никогда не испытывала ничего подобного.

Рис наклонился и, поцеловав ее в лоб, пообещал:

– Между нами всегда будет так, любовь моя.

Тут из коридора раздался голос ее матери. Рис поспешно надел сюртук и помог Джулиане встать. Они отговорились каким-то глупым объяснением: якобы рассматривали картину, висевшую над его письменным столом, – но было очевидно, что леди Монтлейк заподозрила их в совсем в другом занятии, не имеющем ничего общего с созерцанием произведения искусства, хоть вслух ничего и не сказала.

* * *Остальная часть истории – уже прошлое.