Какой-то козел подкинул под дверь собачью кучу, и поскольку в этой комнате я жила одна, то сомнений в том, кому было адресовано послание, не возникло.
Я вышла. Не заметила. Наступила. Кучка расплющилась под моим сапогом, и в воздухе поплыл дивный аромат.
— Твою мать, — прошипела, разглядывая испачканную обувь.
Какая гадина принесла это?! Вот не лень же так заморачиваться! Это надо было найти, взять, принести. Какой идиот этим решил заняться? Или идиотка?"
"Одно я знала наверняка — это не Мерз. Не его уровень ползать по сугробам в поисках собачьего дерьма.
Да и к моим дверям ради такого дела он с утра пораньше точно не попрется. Значит, кто-то из шакалят подсуетился, чтобы порадовать своего кумира. Знать бы еще кто. Полгруппы живет в общаге на пару этажей ниже. Любой мог.
Где-то вдалеке послышались шаги и голоса, от которых меня пробил холодный пот. Местная комендантша, которую все звали Анфисой, просто зверь. Если она застанет меня в такой ситуации — пиши пропало. Весь этаж заставит драить, да еще и в ректорат жалобу накатает.
Поэтому, прыгая на одной ноге, я заскочила обратно в комнату.
Бесит!
В очередной раз пришла к выводу, что вчера надо было просто смолчать. Пусть бы ржали себе. С меня бы не убыло. Через полгода наши пути разойдутся, и я даже не вспомню про них, а теперь уже поздно отступать. Сказала «а», придется говорить «б».
Но это позже. Сначала надо отмыть сапоги.
Задержав дыхание и превозмогая отвращение, очистила и отмыла обувь, запихала в пакет придверный коврик, хранивший остатки идиотской каверзы, и пошла на занятие, безнадежно опаздывая.
Когда я, злая и запыхавшаяся, ввалилась в аудиторию, послышались смешки.
— Как ваша фамилия? — на мое появление незнакомый преподаватель отреагировал весьма прохладно.
Покосившись на собравшихся, я сипло ответила на вопрос:
— Осипова.
Он поставил жирный восклицательный знак в журнале напротив моей фамилии, а потом сурово произнес:
— Вы в курсе, что лекция началась пятнадцать минут назад?
— Да. Простите.
— И что же вас задержало? — на мои извинения ему глубоко наплевать, он явно из тех, кто любил докопаться публично.
Смешки стали громче. Девицы, сидевшие у окна, веселились, перешептывались, бросали на меня ехидные взгляды. Сучки. Интересно, которая из них в дерьме копалась?
Парни, ухмыляясь, рассматривали меня как нечто забавное, вызывая стойкое желание послать подальше.
Мерз сидел на дальнем ряду, привалившись спиной к стене, и в их сторону даже не смотрел. Как и в мою.
