Приходится опрокинуть ее на подушки и навалиться сверху, чтобы не дергалась.
— Что ты там говорил по поводу того, что тебя не заводят полуживые тушки? — с ядовитой насмешкой трется о мой пах.
— Это телефон в кармане!
— Угу.
За это глубокомысленное «угу», хочется надавать по жопе, но вместо этого сгребаю ее в охапку и, перекатившись, усаживаю к себе на колени.
— Все, Оса. Давай рассказывай. Ты же знаешь, я не отстану.
— Ты — сволочь
Она пытается брыкаться, но я лишь сильнее прижимаю ее к себе.
— Я в курсе.
Рассказывай.
— Мерз, хватит, — голос Ани сердито звенит, — отпусти и иди по своим делам. Уверена, у тебя есть более интересные занятия, чем докапываться до меня со своими вопросами.
— Нет.
— Иди, поиграй в машинки.
— Не хочу.
— С парнями своими куда-нибудь сходи.
— Не хочу.
— Тогда вали к Ирке.
— Пфф, тем более никакого желания. — Она опять пытается меня укусить, но я уже готов к такому повороту и крепко ее держу, не позволяя дотянуться до стратегически важных мест.
— Мы с ней расстались, — зачем-то озвучиваю это вслух, — сегодня. Насовсем.
Оса замирает и, чуть отклонившись назад, одаривает меня подозрительным взглядом.
— Надеюсь, не ждешь, что я от восторга пущу теплую лужицу?
Не знаю, чего я жду, но точно не холодной иронии. Это бесит. Цепляет за какие-то скрытые в груди крючки, поэтому огрызаюсь:
— Я жду ответов.
— Почему расстались? — опять подозрительный взгляд.
— Тебе же все равно, — хмыкаю раздраженно.
— Просто интересно, чем тебе твоя белобрысая кукла не угодила? Вы идеальная пара.
Отлично смотритесь вместе, — ее слова не имеют ничего общего с комплиментами.
— Уже не смотримся. Разговор не переводи. Я все равно не отстану.
Эти слова действуют на нее, словно красная тряпка на быка.
— Пусти!
Осипова снова начинает вырываться. Зло, отчаянно. Но ни черта у нее не выходит. Держу как в тисках. Жду, когда устанет, выдохнется и устало поникнет в моих руках.
— Ань, давай, рассказывай, — прошу тихо, прижавшись лбом к ее виску.
Она судорожно вздыхает, как-то съеживается, становясь совсем маленькой и беззащитной. Мы просто сидим и молчим, прислушиваясь к тому, как грохочут сердца.
И мое, и ее.
— У него на меня компромат, — наконец, произносит Осипова. Через силу, словно слова причиняют физическую боль.
— Компромат? — смотрю на нее удивленно. — Что ты сделала? Убила кого-нибудь?
— Слава Богу, нет.
Я больше не дергаю ее, просто жду подробностей.
