"
"Я въедливо уставилась на него, понимая, что он чего-то не договаривает. Однако всколыхнувшееся было любопытство безжалостно придавила суровая правда жизни.
— Впрочем, все равно. Защиты мне не видать как собственных ушей, — как можно равнодушнее пожала плечами, — Ден через неделю вернется за мной.
— Никуда ты не уедешь, — твердо произнес Меранов.
Накинул на плечи куртку и ушел, одарив напоследок таким взглядом, что не по себе стало.
***
— Ты все поняла, Осипова? — прогремел Белов.
— Да.
— Не вижу проблеска интеллекта в глазах.
Потому что его нет. Очередная индивидуальная консультация прошла мимо. Я не слушала, что он говорил. Вернее, пыталась, честно, изо всех сил, но все без толку.
На защите меня не будет.
Гордеев вернётся, как и обещал, рассчитывать на его милость глупо и наивно. Уж чего-чего, а наивности во мне давно нет, всю растратила за ненадобностью.
— Анна, — рявкнул Борис Тимофеевич, выдергивая меня из тумана задумчивости, в который я опять начала проваливаться, — да что с тобой?!
Я тряхнула головой и попыталась улыбнуться.
На душе скребли кошки, когда я смотрела, как этот человек бьется со мной, пытаясь научить, направить на путь истинный. Ему и невдомек, что все это зря, что я в любой момент могу исчезнуть, будто меня и не было.
— Плохо сплю. Готовлюсь, — соврала, глядя ему в глаза, давясь стыдом и раскаянием.
Честнее признаться во всем, чем подло подвести, пустив под хвост все наши старания, но у меня нет слов, да и смелости не хватало. Потому что Белов — один из немногих людей, которых я по-хорошему побаивалась, уважала и чертовски не хотела увидеть в его глазах разочарование.
Он и так разочаруется, но пусть это случится, когда меня не будет рядом.
— Готовится она… — проворчал преподаватель, отходя к окну.
— Готовлюсь, — снова лгу, и в этот раз на языке разливается затхлый привкус вранья.
— Похвально, — он снял очки и протер стекла белоснежным платком, — надеюсь, без глупостей?
— Вы что? Где я, и где глупости…
Он только бросил через плечо убийственный взгляд.
— Предупреждаю. Никаких разборок с одногруппниками! Поняла? Не опускайся до их уровня.
— Даже не собиралась.
Никаких разборок. Верховцева пусть катится к черту, а Меранов… В горле перехватило и стало подозрительно тяжело дышать. О нем я не хотела думать. Вообще. Запретила себе любые воспоминания, любые размышления, связанные с ним. Не стоит. Не надо. Все пустое. Любая робкая надежда «а что если» с его участием неизменно превращалась в фарс.
