Телефон тихо пиликнул. Я на автомате достала его из кармана, открыла конвертик, а там всего несколько слов.
«Все будет хорошо».
На этот моменте меня все-таки прорвало. Слезы покатились по щекам, и я, стирая их тыльной стороной ладони, побрела прочь.
Глава 18
А жизнь действительно продолжалась. Ей было плевать на то, что мне плохо, что я хочу спрятаться и пересидеть в темном укрытии ближайшие лет пять-десять, пока заново не отращу броню или не найду потерянный кусок сердца. На смену ушедшего дня приходил новый, настойчиво будя солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно сдвинутые шторы, заставляя открывать глаза, подниматься и идти вперед.
Аллочка, у которой я по-прежнему жила, подозрительно косилась на мою мрачную физиономию и не оставляла попыток докопаться до причин моего скорбного вида. В результате однажды я не выдержала и на ее вопрос «в чем дело» ответила напрямик, не таясь:
— Меня бросил парень.
— И-и-и-и? — вопросительно протянула она.
— Что и? Меня бросили. Я в печали, грущу, занимаюсь самоедством и подумываю спрыгнуть с моста.
"
"— Туфли мне только свои оставь. Красные. У них колодка такая удобная, м-м-м, — мечтательно протянула она.
— Какая колодка?! — я вспылила. — Я ей тут жалуюсь, душу изливаю, а она о тапках грезит!
— У всех свои проблемы.
Не тетка, а самая натуральная Зараза!
— В чем беда-то? Ну, бросил и бросил. Можно подумать, это был последний парень на земле, и теперь днем с огнем нового не сыщешь.
— Ты издеваешься? — насупилась я.
— Да.
— Знаешь что! Я завтра же от тебя съеду.
— За-автра-а… — расстроенно протянула она, — а почему не сегодня?
Я зашипела и, гордо задрав нос, покинула кухню, а вслед мне донеслось:
— Эй! Что насчет туфель?!
Я выскочила на балкон и жадно вдохнула воздух. Только что прошла гроза, в воздухе пахло дождем, озоном и свежей зеленью. Мой любимый запах.
Сзади тихо скрипнула дверь и, к моему огромному неудовольствию, на балкон вышла несносная тетка:
— Злишься? Уже хорошо.
Хоть румянец на щеках появился. А то сидела квашня квашней.
— Я не квашня, — прошипела сквозь стиснутые зубы, принципиально не оборачиваясь в ее сторону.
— Еще какая, — усмехнулась Аллочка и, подойдя ближе, бесцеремонно притянула к себе.
— Я…
— Цыц! — придавила еще сильнее, не давая отодвинуться, и начала гладить по загривку, как кошку.
— Еще за ухом почеши!
— Без проблем, — взяла и почесала.
Злость схлынула, и на ее место внезапно накатила слабость.
