Отступила на шаг, потом еще на один, надеясь раствориться в толпе и уйти незаметно, но тут какой-то придурок, перекрикивая всех остальных, заорал:
— Даешь битву цыпочек!
— Да! — хором раздалось со всех сторон.
— Кто хочет посмотреть, как гоняют девочки? — сразу подключился распорядитель, которого почему-то все звали дядей Джимом.
— Мы!
— Отлично. Четыре машины на старт. Есть желающие?
Ирка снова развратно впилась поцелуем в Захара, потом с обольстительной улыбкой вытянула у него из рук ключи и потрясла ими перед всеми.
— Давай, детка! — завопили ее подруженьки.
Я снова попыталась уйти, но позади уже толпился народ, и никто не собирался меня пропускать, все, наоборот, напирали, пытаясь оказаться поближе.
— Отлично. Одна участница есть. Кто еще? Может, твоя девушка покажет мастер класс? — он обратился к парню на синей тачке, победившей в прошлом заезде.
— Боюсь, не выйдет, — рассмеялся тот, — моя подруга газ с тормозом путает.
Белокурая девушка, стоящая рядом с ним, смутилась и покраснела.
— Я хочу! — вперед выскочила девица в неоново-желтом топике, едва прикрывающем плоскую грудь.
Один из парней, что гонял на американце, бросил ей ключи и подмигнул. Следом выскочила еще одна с малиновым ирокезом на голове и кожаным ошейником с шипами.
Гребанный зоопарк.
Так получилось, что три машины из тех четырех, что участвовали в заезде, снова готовились к старту.
— Моя машина тоже будет гонять, — неожиданно для всех вперед выступил Марк.
— Волшин, ты-то куда суешься? — рассмеялась Верховцева.
— Сказано же — заезд для девочек.
Мезр тоже улыбнулся, напрочь позабыв о моем присутствии:
— Зря ты Юльке своей отворот-поворот дал. Кто же теперь за тебя будет гонять?
— Как кто? — ухмыльнулся Марк. — Конечно, Оса…
Чего, бл*дь? Я аж дернулась от неожиданности и едва успела удержать изумленный вопль.
— Ну что, Анечка? Погоняем? — брюнет в два шага оказался рядом и, бесцеремонно обняв за плечи, вытащил меня на несколько шагов вперед.
У Меранова с лица сползла самодовольная ухмылка. Теперь он смотрел на нас, как бык перед рывком. Взгляд жесткий, исподлобья, на скулах играли желваки.
— Да она ничем, кроме самоката, управлять не может, — фыркнула Ирка, — и вообще, Волшин, что за глупые игры? Нашел кого за себя выставлять.
Каждое ее слово было пропитано ядом.
— Я не умею водить, — попыталась отвертеться, вяло выкручиваясь из наглых объятий. В ушах нарастал гадкий шум.
