Пари (СИ)

— На следующих выходных приду — пару часов и будет как новенький. Но вы не думайте — воду он греет!

— Ага, — нервно говорю я, прикидывая в уме, какой «кучкой» денег на другие нужны я готова пожертвовать ради того, чтобы поискать квартиру получше. Перейти на китайскую лапшу? Или на растворимый кофе в стиках?

Я обессиленно опускаюсь на единственный стул на этой кухне, и прошу дать мне стакан воды. Нужно было послушать добрый Анин совет, который она прислала в комментарии к последнему денежному переводу, и купить пачку валерьянки.

Чтобы пережить переезд мне придется сожрать сразу всю пачку без закуски.

Радует только то, что все это — максимум на месяц. Или даже меньше. Зависит от того, как быстро я смогу продать одну из своих драгоценных сумок.

Но об этом я подумаю завтра, потому что сегодня моя психика больше не сможет переварить ни одного удара судьбы.???????????????????????

???Глава девятнадцатая: Лекс

Егоров берет трубку только после третьей попытки дозвона.

Вообще нездоровая херня, потому что раньше этот сморчок плясал вокруг меня джигу, лишь бы не потерять проценты и навар от сделки после дерибана «Гринтек».

А тут вдруг, как только запахло возможностью получить сразу все, а не довольствоваться процентами, распустил хвост и возомнил, что сможет летать высоко и беззаконно плевать на тех, перед кем еще вчера заносил зад.

— Алексей Эдуардович, добрый день.

— Надо увидеться, — без вступления озвучиваю причину своего звонка.

— По какому поводу?

«Ты, пидар старый, прекрасно знаешь, что это за повод», — мысленно отвечаю ему, но если скажу такое вслух, это чмо никогда не согласится на встречу, поэтому, скрепя сердце, произношу нейтральное:

— Есть пара вопросов по будущей сделке.

Надо обсудить лично.

— Михаил Петрович уже поставил меня в известность.

Михаил Петрович? Что еще за долбаный фрукт?!

Хорошо, что за годы в бизнесе, я выработал привычку сначала думать, а потом открывать рот. Сейчас это здоровы выручает, потому что моему мозгу нужна была заминка, чтобы сообразить, что Михаил Петрович — это Тихий.

Я так привык называть его только по прозвищу (сокращенно от Тихомиров), что в башке как-то потерялось, что для всех остальных людей, он Михаил, мать его, Петрович.

Прошло уже полдня с нашего телефонного разговора, но я до сих пор отрыгиваю его послевкусие. И херовое предчувствие подставы, которая вызрела у меня под самым носом, с тех пор стало еще сильнее.