Пари (СИ)

— Не успела появиться — уже права крутит, — слышу недовольное ворчание в спину.

— Долго она здесь все равно не продержится, — говорит другая.

Я бы и рада побыстрее уйти, чтобы не слушать пересуды этого серпентария, но ноги до сих пор не слушаются. Если попытаюсь переставлять быстрее эти деревянный не гнущиеся палочки, то рискую просто растянуться у всех на виду и стать еще большим посмешищем.

— Ну, как сказать, — растягивает гнусавый женский голос. — Если бы у меня была такая фигурка и личико, я бы через месяц стала генеральным директором.

— Только наша Виктория Николаевна — жена брата нового Большого начальника. А кем она была до этого — ты в курсе?

— Нет, а что?

— О, да ты вообще…"

"Я, наконец, добираюсь до поворота и сворачиваю за угол, где этих скоро уже не видно и, слава богу, не слышно. За эти три года я каких только версий наших с Лексом «отношений» не слышала — и что я сделала аборт ради того, чтобы выйти замуж за Марата, и что своими руками испортила тормоза в машине Лекса.

И даже что перевела деньги с его счетов — на свои, оставив «несчастного инвалида» буквально без средств к существованию. И если вдруг женсовет «Гринтека» придумает что-то новенькое — мне это вообще не интересно.

Как учила гуру на курсах «Самооценки»: то, что я сама о себе не думаю — не мое и ко мне не липнет.

Выждав, пока в моем коридоре покажется первая живая душа — к частью, мужчина и примерно мой ровесник — останавливаю его вопросом, где тут кабинет директора по экономическому развитию.

Говорю, что заблудилась, потому что это в принципе близко к правде, даже если истинная причина моего вопроса — полное непонимание того, где мой кабинет и есть ли он вообще.

Парень, немного оторопев, тычет пальцем мне за спину.

Там дверь.

— Этот кабинет? — переспрашиваю на всякий случай. Еще не хватало ввалиться на чужую территорию и снова опозориться.

— Н-н-ну, да, — заикается парень.

Я благодаря его улыбкой, нажимаю на ручку и заглядываю внутрь, в просторную приемную, где за красивым полукруглым столом сидит огромная, похожая на бочку женщина в здоровенных очках, сером кардигане и накинутой на плечи вязаной шали, хотя на улице тепло.

Она мерит меня подозрительным взглядом.

— Вы к кому, девушка? — Голос у этой странной, словно сошедшей со страниц старых английских детектив женщины, тоже неприятный. Как будто царапающий.