Пари (СИ)

Надо еще раз прослушать те мантры о внутреннем штиле — в последнее время и правда нервы ни к черту.

В метро сегодня давка — вечер пятницы, народ явно спешит занять лучшие места в кафе, караоке и клубах. Приходится пережить еще одну давку, когда перехожу в другой вагон, чтобы добраться до своей окраины. Целую неделю уже катаюсь из цивилизации и обратно, но до их пор не могу отделаться от мысли, что живу все в том же городе, а не в тридцати километрах от него, в глубинке, где люди до сих пор получают молоко прямо из коровы.

От способах добычи мяса лучше даже не думать. Я до сих пор не могу есть крольчатину, после того, как сбрендивший алгоритм ютуба подкинул мне видео разделки пушистой тушки.

Вот, отлично, как раз на этом и нужно сфокусироваться. И вместо того, чтобы думать о Лексе, лучше учиться и пахать на благо «Гринтек», иначе перспектива жить в одном ареале обитания с коровами, свиньями и крысами из призрачной превратится в абсолютно реальную.

А еще сегодня я как назло умудрилась натереть ногу.

Кроме как злым роком назвать это язык не поворачивается — туфли не новые, а тут такой «сюрприз». И хоть от станции метро до дома мне всего пару кварталов пешком, прохожу я их минут за тридцать. Как, прости господи, старая черепаха.

Но когда подхожу к подъезду, кто-то неожиданно набрасывается на меня сзади.

Хорошо, что в свое время я прошла курсы самообороны, где нас учили противостоять здоровым мужикам не только физически, но и морально.

— На помощь! — что есть силы ору я, пытаясь, как учили на занятиях, вывернуться и освободить руку, которую мужицкая лапища схватила так, что у меня зубы сводит от боли.

 — Помогите, пожа-а-а-а-ар!

Еще один рабочий лайфхак — всегда кричать пожар. Потому что это дело такое — может коснуться каждого, а люди в наше время куда альтруистичнее относятся к собственному имуществу, чем к тому, что честного гражданина грабят прямо у них под окнами.

— Ты совсем что ли?! — подает голос мой «насильник».

Знакомый, кстати, голос.

Я разворачиваюсь, хотя моя рука до сих пор как в тисках, смотрю в перекошенную рожу Егора и ловлю себя на мысли, что надо было все-таки на прощанье в него плюнуть.

— Отпусти меня, козлина! — ору что есть мочи. — Ты мне больно делаешь!

Предпринимаю еще одну попытку освободиться, но и она с треском проваливается. Егор держит так сильно, будто вознамерился продавить мне руку до кости.

— Нет, моя красавица, так не пойдет. Водить меня за нос, как остальных твоих ёбарей, у тебя не выйдет.