Пари (СИ)

 — Я не просил его о такой услуге, потому что за проделанную им работу обычно просят кругленькие суммы. Но прям сейчас готов заплатить сколько бы шарапов не запросил. По крайней мере теперь у меня на руках есть отправная точка для поисков. Должно же быть что-то общее у всех этих названий, помимо их очевидного желания обрушить стоимость «Гринтек». — Это колоссальный труд, Сергей. Я все оплачу.

Он молча протягивает заранее написанную на клочке бумаги сумму.

Я при нем звоню своему бухгалтеру и даю отмашку сделать денежный перевод в самые короткие сроки.

— На твоем месте, Алексей, я бы не щелках клювом. — Шарапов поглядывает на часы, потому что как обычно куда-то опаздывает.

— Звучит как намек на то, что мои проблемы еще не кончились, — не весело шучу я."

"— Так и есть. — Шарапов не спешит меня успокаивать. — Такие вещи, Алексей, не начинают чтобы останавливаться на полпути. Кто-то хорошо против тебя играет. По-умному. Кто-то, кто знает твои слабые места.

«Ага, и я даже знаю, кто это».

— Хочешь совет? — Шарапов поднимается, снова глядя на часы и только потом — на меня. — И даже бесплатный, в качестве бонуса за то, что ты всегда платишь вовремя, а я не хочу потерять одного из своих самых стабильных и надежных клиентов.

Кивком предлагаю ему продолжать.

— Вычисли его. — Он несколько раз стучит пальцем по бумагам на столе. — А потом продай ему свою долю. Кем бы ни был этот тип — ему «Гринтек» очень нужен, а тебе… Зачем?

— Плюшкинством страдаю, — говорю первое, что приходит на ум.

— Завязывал бы ты с этим. «Интерфорс» крепко и надежно стоит на ногах, вместо того, чтобы сливать финансовый ресурс на войнушку за акции, вложи его в оборот, получи навар и радуйся жизни.

— Спасибо за совет, Сергей. Я приму к сведению.

Он усмехается с видом человека, понимающего, что его только что вежливо послали на хер.

Ничего личного, просто бизнес.

Но этот разговор окончательно портит мое и без того кислое настроение, так что в ресторан я приезжаю раздраконенный почти до максимума. Нахожу взглядом Вику: кто бы сомневался, что она выберет столик на балкончике, ведь оттуда можно делать то, что она так любит — смотреть на этот мир как на говно.

Когда поднимаюсь к ней и молча сажусь напротив, Виктория слегка морщится.

— Что? — У меня нет терпения выносить еще и ее высокомерный взгляд.