Онлайн-библиотека книг
Я догадываюсь, что она попросит не на носовые платки, но Вика так мнется, будто собирается затребовать миллион в иностранной валюте.
— Я хочу пять тысяч евро, — наконец, говорит она.
От удивления, кажется, даже икаю.
— Пятьдесят, ты хотела сказать?
— Нет, Яновский, я сказала ровно то, что собиралась, — огрызается Вика, снова как будто становясь похожей на ту «пражскую» девушку, которая яростно требовала отдельную кровать и согласилась жить со мной в одном номере только потому, что я не оставил ей выбора.
«На ведись, Лекс, это просто очередная попытка сыграть в дурочку».
— Значит, пять тысяч евро? Ровно? — Теперь, когда мне стало интересно, я снова хочу есть, и когда официант приносит заказ, я с наслаждением втягиваю парящий над тарелками ароматный пар. Накалываю на вилку странный крохотный завитушек, отправляю его в рот и с удивлением обнаруживаю, что это действительно вкусно. — Что это за зародыши пельменей?"
"— Я хочу получить деньги прямо сейчас, — игнорирует мою остроту Вика.
— Без проблем, солнце, только раз уж мы решили, что это наш с тобой последний обмен любезностями, я бы услышать вменяемое объяснения, какого лешего ты решила так продешевить?
— Нет, — немного нервно, но решительно отвечает она. — Перевод на карту меня устроит, номер и данные я скинула тебе в сообщении. Как только деньги будут на счету, я при тебе удалю это видео с телефона.
— И все? А как же воскреснуть в моей жизни через месяц, когда закончатся деньги и вжать следующую порцию? — Накалываю на вилку еще пару мясных «рогаликов» и с наслаждением прожевываю. К вину не прикасаюсь, потому что в одном пространстве с Викой мне надо иметь максимально трезвую голову. На всякий случай.
— Через месяц? — Из всего моего спича Вика почему-то выхватывает только это.
— Да, признаю, погорячился. Насколько я в курсе твоих аппетитов, то этих хлебных крошек тебе хватит максимум на неделю.
Но Вика только упрямо поджимает губы.
Да блин, что за муха ее только что укусила?
Глава семидесятая: Вика
Наверное, такое могло случиться только со мной.
Хотя не наверное, а точно, потому что другой такой безголовой дуры в мире больше нет.
