Пария

Лекция была о том, как ведется судебное дело и как адвокаты защищают своих подзащитных. Так вот, Шанти отдельно подчеркнула о важности пауз в репликах. Прокуроры и адвокаты специально вставляют их в свою речь, в зависимости от того, чего они хотят добиться от слушателей. Хорн был профессионалом, и он добился того, чего хотел – я сжалась от страха, каждая моя мышца закаменела, в желудке образовалась тошнотворная тяжесть, а кожа покрылась холодным потом.

– Она пришла ко мне после суда и молила оставить Фредерика в живых.

Заменить казнь на ссылку или каторгу. Я предложил свою цену – ночь в своей постели, она согласилась, – произнес Хорн вкрадчиво.

– И что произошло? – прошептала испуганно.

– Элиза все-таки увидела своего любимого мужа живым, – ухмыльнулся Хорн, – утром, после бурной ночи, она стояла на балконе моей спальни и смотрела, как его вели на казнь.

– Вы обманули ее, – я чувствовала, как горячие слезы катятся по щекам, – вы чудовище.

– Да, – легко согласился со мной Хорн, – и тебе не стоит забывать об этом.

Я хорошо помнила, в каком состоянии мама возвратилась со столицы. Она стала мертвой, безжизненной, пустой оболочкой. Я думала, что так на нее повлияла смерть отца, оказывается, было еще и это, в ее понимании, предательство. Она изменила ему в день его смерти. Бедная мамочка, как же тебе было тяжело.

– Я послал своих людей вслед гвардейцам, – продолжил Хорн, – надеялся перехватить вас и увезти в свой охотничий замок, – одной рукой он держал меня за волосы, другая обнимала за талию.

Я отклонилась так, что казалось, еще немного, и у меня или слетит скальп, или сломается позвоночник. «И что же мы делали бы в вашем замке?» – хотела спросить, но не рискнула. И так ясно, что мама стала бы его игрушкой, а я кем? Ручным магом?

– Надо было ехать самому, – продолжил он, – тупые недоумки приехали обратно ни с чем. Лишь привезли сообщение, что Элиза умерла. А ты пропала, и никто не знал куда. Я думал, ты ушла вслед за матерью. И какая же удача встретить тебя здесь!

– Я не брошу школу, – рискнула произнести я дрожащим голосом, я держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться от страха, – мне еще три года учиться, и вы не сможете меня забрать.

Закон один для всех.

– Смогу, моя красавица, смогу, – он развлекался, играл, и эта чудовищная игра ему нравилась больше, чем само действие. Ужас в моих глазах забавлял его. – Я могу поиметь тебя прямо здесь, на столе, и никто не придет тебе на помощь, – Хорн наклонился и больно укусил меня за нижнюю губу.