Посейдон и Сильвер, ни слова не говоря, стали быстро облачаться. Перед уходом Каретников спросил лишь об одном:
– Этот живчик... прыткий который... достали его?
Мина покачал головой:
– Словно растворился, шеф. Нигде его нет.
– Ну, даст Бог, еще свидимся. Уходим, ребята, все в ажуре.
Они вошли в воду в тот момент, когда в особняк ворвалась французская полиция. Одновременно отчалил и вертолет, унося на борту База, Намера и связанного по рукам и ногам Гладилина.
Оглушенный Нешер не успел уйти.
Он стоял, шатаясь и держась за то, что осталось от подоконника, когда двое дюжих молодцев добавили ему по хребту.
Нешер снова упал, хотя и не отключился. В глазах у него потемнело, он выдавил несколько французских слов, призывавших к благоразумию, но во всех странах мира в подобных ситуациях спецназ предпочитает не церемониться и не ломать голову над вещами, находящимися в компетенции людей совсем другого склада – аналитического, не боевого. Руки в гору – и шагай в машину без разговоров. После с тобой разберутся.
..
Нешер не оказал сопротивления."
"Он хотел одного – связаться с остальными и хоть как-то озвучить свои смутные подозрения.
«Остерегайтесь Цефы», – вот все, что ему хотелось сказать.
Но Нешеру не позволили выйти на связь, разоружили вчистую и отобрали рацию.
Часть пятая
ДЕЖАВЮ
Глава двадцать третья
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ДЕЛО
...Когда принесли обед, Сережка Остапенко вытаращил глаза, а Соломон Красавчик покачал головой и вздохнул.
Нечто невиданное.
Красавчик, коренной одессит, еще мог вообразить такую хавку, благо насмотрелся в детстве на богатую жизнь, исколесив Одессу вдоль и поперек; Сережке-деревенщине видеть подобное было в диковину.
Первое-второе-третье – это еще ладно; Остапенко не понимал, из чего все это приготовлено. Он сожрал принесенное мгновенно, так и не распробовав. Красавчик попытался есть медленнее, но его хватило минуты на полторы; он не выдержал и последовал примеру товарища.
– Жди витаминов, – сказал он мрачно, укладываясь на шконку.
Сережка вздрогнул:
– Почему – витаминов?
– Забыл, как нас кололи?
– Так то фрицы.
..
Соломон ничего не сказал на это.
Он только знал, что обычных заключенных не кормят на убой. И хорошо помнил богатое меню, которого их удостаивали в лагере и на эсминце. За усиленной кормежкой всегда следовало кое-что похуже.
Оба они не вполне хорошо понимали, где находятся; знали одно: в тюрьме. Подводное путешествие заняло не одни сутки, которые слились в один кошмарный изнуряющий допрос.
