Уловив интонацию, узник перешел на трусцу.
Намер пристально посмотрел на него и пожал плечами.
– Что-то странновато, – пробормотал он, заходя вслед за Базом в подъезд.
Консьерж дремал, не замечая вошедших.
Это тоже показалось Намеру необычным.
– Что тебе странно? – Баз говорил шепотом.
– Больно резвый старик. Смотри, как чешет.
– Чтоб я так жил в его годы.
– Завидуешь? – Намеру было не до смеха, но он усмехнулся.
– Да, слюной исхожу. Все, замерли. Мне что-то не нравится здесь.
Баз придержал Гладилина за плечо, и тот остановился как вкопанный.
Намер прижался спиной к стене, обошел их и начал медленно подниматься, держа пистолет наготове. Одолев несколько ступеней, он обернулся и тихо спросил:
– Что тебя не устраивает? Мы говорили с Цефой десять минут назад.
– Я задницей чувствую. Почему этот идиот дрыхнет?
– Можно вернуться и спросить.
Баз немного подумал:
– Нет, не стоит. И без него шума много.
– Ты же не думаешь, что Цефа...
– Не думаю. И думаю. Я не знаю. Держи ухо востро.
Намер продолжил подъем.
На душе у него было отвратительно.
Улов не радовал – тем более что и сам этот улов казался ему все более подозрительным. Валентино под девяносто, если не больше; в таком преклонном возрасте люди ведут себя иначе. Возможно, причина в каких-то чудодейственных препаратах? Выяснять все это не было времени.
Кроме того, обоих мучила совесть.
Можно оправдываться чем угодно, но факт остается фактом: они бросили командира.
Поступок непростительный."
"Даже если их действия будут признаны абсолютно правильными, даже если они благополучно доставят доктора к месту его неизбежного упокоения, на их репутации останется несмываемое пятно.
«Ашан» расформируют, их раскидают по другим группам, где к ним отнесутся с понятным недоверием, и это навсегда. А то и вовсе переведут на канцелярскую работу. Или поставят инструкторами – но кому нужны такие инструкторы?
Двигались оба почти неслышно и понуждали к тому же своего пленника; «старец», к пущему удивлению бойцов, отлично все понял и старался идти тише.
Перед дверью все трое замерли, прислушиваясь к происходящему в квартире. Стояла мертвая тишина. Тогда Баз шагнул вперед и несколько раз постучал, всегда с разными интервалами. Когда щелкнул запор, он отпрянул и вскинул автомат.
Цефа, услышав такую последовательность ударов, не открыла бы никогда. Это был условный сигнал, предписывавший не приближаться к дверям.
Но Анна Манн, конечно, этого не знала.
Не знали и остальные семеро.
