Он не мог оценить степени зараженности воздуха, но полагал, что через десять минут можно будет начинать приводить товарищей в чувство. В аптечках для этого имелось все необходимое.
Вот только не рассчитал, что через десять минут приводить в чувство придется его самого. Рана была достаточно серьезной, чтобы он вновь лишился сознания, так и не дождавшись отмеренного срока. Поэтому пробуждение началось чуть позже. Через двадцать пять минут Торпеда, лежавший ближе к окну, заворочался, встал и обвел помещение ошалелым взором.
Бросился к командирской поклаже – пусто. Нет не только материалов, захваченных в особняке, но и лэптопа!
Потом он увидел Медузу и Сильвера.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: первая мертва, а второй рискует умереть, поскольку буквально истекает кровью. Торпеда спешно перевязал лейтенанта, радуясь, что пули прошли навылет, и их не нужно извлекать.
Но в этом был и минус: ничто не тампонировало рану.
Торпеда вколол Сильверу антибиотик и обезболивающее. От тонизирующих средств, подумав, решил отказаться.
– Что с ней? – Сзади послышался непривычно слабый голос Каретникова.
Поколебавшись, Торпеда ответил:
– Наповал, шеф.
Посейдон выматерился:
– Остальные живы?
– Дышат... С Сильвером нехорошо.
Проклиная себя, Каретников прикрыл глаза.
Это даже не черная полоса, это какой-то неумолимый рок. За всю его службу ему не случалось оказываться в ситуации, когда провал следовал за провалом, а удача дразнила, как будто давалась в руки и вскоре ускользала.
Материалы пропали, можно даже не проверять.
Кто же это подсуетился?
Неужели те же, что сунулись под руку в особняке?
Или подельники Валентино?
Нет, последние вряд ли, они бы не оставили живых.
Конкурирующая структура, здесь двух мнений быть не может.
Любая разведка – МИ-6, ЦРУ, Моссад, BND... да та же ФСБ.
В конторе царит бардак, разные силы могут иметь диаметрально противоположные интересы и действовать независимо друг от друга. Особенно если на кону – позорнейшая тайна, «государственный секрет».
Опыты над заключенными.
Он беспомощно опустился на стул, глядя, как Торпеда переходит от бойца к бойцу, возвращая отряд в чувство.
Теперь ему точно крышка.
Ни документов, ни Валентино, ни контейнеров.
Обитатели особняка разбежались как крысы, и теперь их ищи-свищи. Плюс два груза – 200 и 300. Не прошло и месяца, а он лишился двоих бойцов – возможно, что и троих.
Он мог надеяться только на чудо.
Каретников порылся в разоренном багаже, нашел диктофон.
