Сюда больше не звоните.
Вдыхая пороховую гарь и невольно раздувая ноздри, Гладилин старательно впитывал информацию.
Глава третья
ШАХМАТНАЯ ПАРТИЯ НА НОВЫЙ ЛАД
Моисей Залманович Нисенбаум, в прошлой жизни звавшийся – и бывший – Соломоном Красавчиком, прошаркал к излюбленной парковой скамейке. Мощные Линзы нынче отсутствовали, и вообще в парке было пусто. По-стариковски крякнув, он осторожно присел, предварительно подстелив газету, выложил шахматы."
"– Партию? – раздалось у него за спиной.
Старик вздрогнул.
Нет, это был не его обычный партнер.
Высокий рыжеволосый мужчина, довольно молодой, с уверенным доброжелательным взглядом. Пожалуй, что с чересчур доброжелательным. Небольшой, но явный перебор.
– Извольте, – кивнул Нисенбаум.
Мужчина провел по скамейке пальцем, задумчиво изучил его, а потом сел, уверившись в том, что беспокоиться за бежевый плащ, в который он был облачен, причин нет.
Пока Моисей Залманович расставлял фигуры, незнакомец замурлыкал простенькую песенку. Старику пришло в голову, что агент пытается наладить непринужденную обстановку, опасаясь, видимо, за нервы контактера, – явный намек на возраст и старческое малоумие.
В глубине души Моисей Залманович даже почувствовал себя немного задетым.
Напрасно, конечно, – ведь песенка была не случайной, и он это знал.
– В дни моей молодости пели иначе, – заметил Нисенбаум и поправил незнакомца, изменив несколько слов в припеве.
Пароль и отзыв.
– Что там с моим постоянным соперником? – будто бы невзначай, однако с напряжением осведомился старик.
– С Василием Батьковичем?
Собеседник пожал плечами.
– Приболел малость.
Поймав испытующий взгляд Нисенбаума, он быстро уточнил:
– Нет-нет, ничего серьезного, уверяю вас. Легкое недомогание, возраст – сами понимаете. Скоро сразитесь по новой...
– Ваши бы слова да Богу в уши, – кивнул шахматист. – А вам не кажется, что это место – слишком людное для встреч подобного рода? Скоро появятся зрители. Посмотреть, как я разделаю желторотого под орех.
– А мы их прогоним, – беззаботно ответил тот.
– Да мы и не задержимся, а сейчас пока никого нет.
– Тоже правильно, – кивнул Нисенбаум. – Как прикажете вас величать?
– Да зовите запросто – Игорем.
Старик пожевал губами:
– Хорошее имя. Героическое. Будь по-вашему – Игорь так Игорь. Князь Игорь. Только поете не по-оперному.
– Ну, если только в князи из грязи, – отшутился тот. – Какой из меня опер? – И посерьезнел: – Рассказывайте, Моисей Залманович. Все как есть.
