Собственно говоря, именно упомянутая вами набережная Анатоля Франса и станет местом пристального внимания вашей победоносной группы.
Посейдон отрывисто кивнул – возражать не было никаких оснований. Тем более что он уловил плохо скрытый сарказм. Всем своим видом капитан показывал, что ждет дальнейших инструкций.
Клюнтин утопил кнопку в тумбе стола, и позади него разъехались шторы. На месте привычного экрана оказалась карта Парижа – точнее, только один фрагмент. Тот самый знаменитый музей д'Орсе с импрессионистами.
– Будем брать живопись? – с интересом осведомился Посейдон, позволяя себе некоторую вольность."
"– На кой она нам сдалась, – отмахнулся Клюнтин. – Берите, впрочем, если время останется... Нас интересует не сам музей, а вот этот особнячок неподалеку. Просто сказка, согласны? Чудо, а не особнячок.
– Понятно, – кивнул Каретников.
– В этом особняке окопался один древний гад. Старый фашист, врач-преступник. По нему давно плачут виселица, газовая камера, пуля и электрический стул – все сразу, вместе взятое, но лучше бы поочередно.
Его зовут Валентино Баутце. Но и он нас не слишком интересует, пусть им занимаются израильтяне... Только не позволяйте им путаться у вас под ногами!
– Не позволим, товарищ генерал-майор.
– К тому же мы подозреваем, что они охотятся не только за этим эсэсовцем, но и за тем же, за чем и мы.
– А за чем охотимся мы?
– За документацией этого мерзавца. Валентино держит в сейфе важные документы, имеющие непосредственное отношение к событиям на острове Коневец.
И к эсминцу «Хюгенау», конечно. Как они к нему попали – это еще только выясняется. Зачем они ему понадобились, мы выясняем тоже. На сей счет, кстати, имеются определенные соображения, но это уже вопрос не вашего уровня.
Посейдон обнаглел и спросил напрямую:
– Не он ли направил на остров немецкую группу? И не с ним ли будет искать связи Гладилин?
Генерал-майор Клюнтин поджал губы и неприязненно посмотрел на капитана поверх очков.
– Вы можете строить любые гипотезы, товарищ капитан, – ответил он сухо.
– Вопрос, повторяю, не вашего уровня.
Каретников задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– Странно, – пробормотал он.
– Что вы находите странным?
– Да так... Особняк, набережная... Почему «Сирены»? Это вполне сухопутная операция. Тот же Маэстро справится куда эффективнее.
Клюнтин усмехнулся:
– Как же вам хочется заняться Гладилиным, капитан... Это плохо. Личные амбиции в нашей работе противопоказаны.
– Личная неприязнь, товарищ генерал-майор.
