В ее бесстрастном тоне было нечто, вынуждавшее подчиниться любого, будь он даже полоумным маньяком.
Гладилин покорно снял рюкзак – впервые за всю свою одиссею; развязал его и вынул связку стальных капсул. Если бы в этот момент его увидел Каретников, то проклял бы себя тысячу раз! Такие штуковины не разобьются ни при каком ударе, поэтому Гладилин и отказался их засветить, когда Посейдон потребовал доказательств. Впрочем, понимание этого факта не мешало самому капитану по-прежнему обращаться с грузом с максимальной осмотрительностью.
В этом таился иррациональный страх перед неизвестной смертельной угрозой.
– Как я могу быть уверена, что в капсулах именно то, что должно быть? – ровным голосом осведомилась хозяйка.
Гладилин нехорошо осклабился:
– Вскрыть?
Впервые на лице женщины обозначилась легкая неуверенность, сразу сменившаяся неудовольствием. Черный юмор явно был чужд хозяйке.
– Нет, не нужно.
Капитан почувствовал, что пора, наконец, брать инициативу в свои руки. Он подался вперед:
– Вы-то сами кто будете, хозяюшка?"
"– Не та, кого вы боитесь.
Иначе уже лежали бы на полу, мордой в доски. Вам не о чем здесь беспокоиться.
– И все же?
Та вздохнула:
– Я из немцев, приехала давно, с Поволжья. Поддерживаю связи с родиной. Достаточно?
– Как же вы их поддерживаете-то, в такой глухомани? Да еще и регулярно, насколько я понимаю?
– Это вас не касается. Вам нужно переодеться и вообще максимально изменить внешность. Скоро за вами приедут.
«Максимально»! И как она уживается с таким лексиконом среди местного быдла? Слух Гладилина особенно резанула последняя фраза.
Ему почему-то не хотелось относить ее к собственной особе. В его милицейском представлении «приезд за кем-то» мог означать лишь одно: арест.
Но в рекомендациях немки был несомненный резон. Он и сам подумывал о «максимальной» маскировке.
– Можете предложить что-то конкретное? – спросил он деловито. – У вас есть нужные средства?
– Конечно, – хозяйка встала и вышла в соседнюю комнату. Она совершенно не боялась гостя, хотя не могла не понимать, что тот весьма и весьма опасен.
Капитан, пока она отсутствовала, изучал обстановку. Все аккуратно, чисто, даже слишком чисто. И очень бедно, никаких излишеств.
Женщина вернулась с машинкой для стрижки волос (она была еще советских времен), и через несколько минут ранее белокурый капитан Гладилин сделался бритым налысо. Сразу обозначились бугристости черепа, нисколько его не красившие, но это лишь играло ему на руку.
