По ходу стрижки Гладилин не шелохнулся.
Немка придирчиво осмотрела гостя, покорным бараном дожидавшегося продолжения экзекуции. Снова вышла, вернулась с какими-то гремучими инструментами. Подошла к визитеру вплотную:
– Откройте рот, запрокиньте голову.
– Что это? – подозрительно осведомился Гладилин.
– Я поставлю вам фиксы. Золотые, две штуки.
– Вы и это умеете?
Хозяйка презрительно передернула плечами.
– Кого же вы, интересно, из меня лепите?
– Я леплю из вас, как вы изволите выражаться, братка. Как изволят выражаться в вашей великой стране.
К сожалению, я не умею делать татуировки, а они бы не помешали. Так и не освоила это искусство в ваших застенках.
Капитан Гладилин, как-никак служивший в милиции, расхохотался, оставив застенки без внимания:
– Это прошлый век! Таких братков теперь уже нет! Вы мне еще малиновый пиджак предложите...
– Малинового у меня нет, а кожаный дам. Небольшой анахронизм лучше, чем ваша изначальная внешность, вам не кажется?
Возразить было нечего.
Покончив со стоматологией, немка вновь критически воззрилась на гостя.
Тот встревоженно заерзал, перехватив ее взгляд.
– Вас что – не устраивают мои глаза? Тут уж извините... Они мне дороги, не позволю выкалывать. И цвет вы вряд ли измените.
– Не изменю, – согласилась немка и нанесла капитану такой удар, что тот полетел на пол и на некоторое время лишился чувств. Вселенная для него вспыхнула болевым фейерверком, тут же сменившись небытием.
Когда к Гладилину стали возвращаться чувства, он ощутил, что его волокут в угол и, привалив к стене, удобнее усаживают.
– Что... это... такое... – простонал Гладилин, осторожно дотрагиваясь до свежевыбритой головы. Она раскалывалась. Внутри головы словно гудели поминальные колокола. Капитан попытался разомкнуть веки, и это ему удалось только с правым глазом, левый не открывался.
– Простите, – сказала хозяйка. – Это вынужденная мера, ничего личного. Темные очки смотрелись бы на вас слишком примитивно. А сейчас у вас настоящая травма – взгляните сами.
Она поднесла ему зеркало. Гладилин увидел на месте своего левого ока чудовищный «фонарь».
– Дайте льда... надо приложить...
– Никакого льда. Никто не собирается вас лечить, до свадьбы само заживет. А вот повязку я вам наложу, и если кто-то заинтересуется, то увидит, что наложили ее вполне обоснованно.
Она подала Гладилину кружку, капитан отхлебнул и закашлялся: это был не самогон, а чистый спирт.
– Дайте воды...
– Нельзя запивать спирт водой. Будет ожог.
