Ислам объединяет многие народы и расы, а я даже не уверен, что группа состоит только из мусульман.
Звезды на погонах генерала зловеще блеснули, будто споря не то с террористами, не то с унылыми небесами за залитыми дождем окнами, не то с орденскими планками, расползшимися по узкой генеральской груди аж до самого плеча. Взгляд Хенце затуманился, словно перед внутренним его взором пролетали все страны, все народы, все возможные следствия услышанного. То была уже не потенциальная угроза, а реальная — настолько близкая и страшная, что генерал, по привычке своей, развернулся вместе с креслом к окну.
— Индонезия? — пророкотал он. — Малайзия? Турция?"
"— Не могу судить. Но не удивлюсь, если в рядах группировки отыщутся люди из всех этих стран, и у нас есть свидетельство тому, что задействованы боевики из среднеазиатских государств.
Хенце резко развернулся в кресле, пронзив агента взглядом. — Свидетельство?
— Мой знакомый агент МИ-6 опознал звуковой сигнал, обычный для тех краев, — похожим способом переговариваются ночью наши лесные индейцы.
— Бывшие советские республики? Таджики? Узбеки? Киргиз-кайсаки, помоги нам бог?
Джон кивнул. Хенце задумчиво потер переносицу и швырнул агенту последнюю, тоненькую папку.
— Президент потребовал отдать вам и это. Полное официальное досье НАТО на капитана Дариуса Боннара плюс все, что Овальный кабинет выбил из французов. Вы подозреваете адъютанта генерала Лапорта? Доверенного работника штаба? Фактически моего подчиненного?
— Я подозреваю всех, генерал.
— Даже меня?
Вспомнив о собственных подозрениях, вызванных визитом псевдосанитара в парижский «пансион» Хенце, Джон позволил себе слегка улыбнуться.
— Пока нет.
— Гос-споди всевышний! — выдохнул Хенце, откидываясь в кресле и вглядываясь в лицо агента пристально, как через оптический прицел. — Когда мы с вами говорили вчера, мы ни черта не знали. Теперь нам известно, что эта штуковина существует, придумавший ее яйцеголовый жив и здоров, а банда, похитившая его и штуковину, собрана с миру по нитке.
Поэтому ответьте-ка на мой первый вопрос: что теперь?
— Теперь мы будем их искать.
— Как?
— Пока не знаю.
— Пока не знаете?! -Генерал неверяще уставился на Джона. — А когда узнаете?!
— Когда узнаю, тогда узнаю.
От возмущения генерал побагровел и даже слегка приоткрыл рот.
— Предполагается, — осведомился он, — что это меня утешит?
— Такая война, генерал. Я бы хотел рассказать вам больше — намного больше.
