У меня есть идеи, наметки, предчувствия, но ничего такого, на что я мог бы с уверенностью положиться, и тем более — поведать вам, когда, что и как.
Хенце продолжал буравить агента лазерным взглядом, но кровь от его лица отлила.
— Мне такая война не нравится, — пожаловался он. — Совсем не нравится.
— Мне тоже. Но вести приходится именно ее.
Хенце задумчиво кивнул каким-то своим мыслям. Он, верховный главнокомандующий сил НАТО в Европе, по чьему приказу готовы ринуться в бой механизированные и компьютеризованные армии десятка стран, в полной мере осознал свое бессилие перед новым врагом — неведомым, лишенным своей земли и своего племени, сражающимся даже не за устаревший образ жизни — а лишь ради неутолимых обид и мечты о грядущем апокалипсисе.
— Я уже прошел через одну «новую» войну, подполковник. — Генерал устало потер глаза. — Она едва не сломала меня. После Вьетнама, боюсь, я не выдержу еще одной. Может, оно и к лучшему. Командиры должны сменяться.
— Мы справимся, — пообещал Джон.
Хенце кивнул:
— Мы обязаны победить.
Он слабо махнул рукой, указывая на документы. Джон собрал папки под мышку, отдал генералу честь и вышел.
Выйдя в коридор, он остановился подумать и решил, что оставит изучение документов до Брюсселя, где ему предстояло встретиться с Рэнди. Агент уже двинулся к выходу, когда кто-то окликнул его, и, обернувшись, увидел идущего ему навстречу генерала графа Ролана Лапорта.
— Bonjour,генерал Лапорт.
От тяжелой поступи француза, казалось, подрагивали на петлях двери.
— Подполковник Смит! Человек, заставивший содрогнуться штаб! Мы непременно должны переговорить. Пойдемте, мой кабинет за углом. Выпьем кофе... поп?
Джон согласился на чашку кофе и вслед за генералом проследовал в его кабинет. Лапорт занял массивное, обтянутое багряной кожей клубное кресло — единственный, пожалуй, предмет меблировки, кроме кресла за письменным столом, способный выдержать его тушу.
Джон поневоле устроился в одиноком и неуместном хрупком креслице эпохи Людовика XV. Вскоре задерганный французский лейтенантик принес кофе.
— Итак, — проговорил Лапорт, — наш Эмиль все-таки жив, это magnifique[12],но находится в руках похитителей, а это уже не так magnifique.Вы не могли ошибиться, подполковник?
— Боюсь, что нет.
Лапорт хмуро кивнул:
— В таком случае нас обманули.
