С каждой набегавшей волной суденышко словно вздыхало, поводя всеми стыками и сочленениями. Стояла тишина.
Сдвинув в сторону крышку люка, агент неторопливо поднялся, расправляя затекшие конечности, потянулся, не сводя глаз с полоски света под дверью. В конце концов он выбрался из своей берлоги. Пока пробирался через темную кладовку к двери, то зацепился коленом за какую-то железку, и она с лязгом грохнулась на пол.
Джон застыл. Но с палубы не доносилось ни звука. Все же агент подождал — минуту, потом еще одну. В коридоре не было слышно шагов.
Глубоко вдохнув, Джон приоткрыл дверь кладовой, выглянул — пусто, шагнул в коридор и, притворив дверь за собой, двинулся к лестнице. Позволив себе положиться на царящие вокруг обманчивые тишину и спокойствие, он бессознательно расслабился."
"И в этот момент из каюты выступил широкоплечий мужчина в феске, нацелив в грудь незваному гостю пистолет.
— Ты, кто? — осведомился он с нехорошей ухмылкой на бородатой физиономии. — Откуда взялся?
По-английски он говорил с сильным восточным акцентом.
Египтянин?..
Вместо ответа взведенный до предела Джон бросился на противника. Левой рукой отводя от себя дуло пистолета, правой он выхватил из-за пояса стилет. Ошеломленный внезапным нападением, моряк рванулся назад, пытаясь высвободиться, и потерял равновесие. Агент врезал террористу в челюсть, но тот только мотнул головой и тут же ткнул дулом своего оружия в бок Джону.
Агент дернулся как раз вовремя — его противник спустил курок. В тесном коридоре выстрел прозвучал подобно грому.
Пуля застряла в переборке между каютами. Прежде чем моряк успел выстрелить второй раз, Джон вонзил стилет ему под ребра.
Черные глаза террориста вспыхнули и погасли; он грохнулся на колени и со стоном рухнул лицом вниз.
Агент пинком вышиб пистолет — «глок» калибра 9 мм — из руки противника, выдернул из-за пояса свой «вальтер» и отступил на шаг. Террорист лежал недвижно; по дощатому полу расплывалась кровавая лужа. Нагнувшись к телу, Джон попытался нащупать пульс. Мертв.
Когда Джон выпрямился, его затрясло. После долгой неподвижности его нервы и мышцы вынуждены были враз перейти на форсаж. Так трясется гоночная машина, вдруг затормозив на полной скорости. Он не хотел убивать этого человека — он вообще не любил убивать, — но выбора не было.
Когда дрожь прошла, агент переступил через мертвое тело и выбрался на палубу. Его встретило предвечернее солнце.
Едва приподняв голову над краем люка, он окинул взглядом палубу, но та была пуста.
