Порой он забывал, что я американец, и ронял о нас что-нибудь особенно гадкое. Так вот, помню, однажды, когда он в очередной раз твердил, что генерал Лапорт — великий человек, слишком великий для нынешнего своего поста... Эмиль бросил: дескать, омерзительно, что такому человеку приходится подчиняться какому-то американцу.
— Да, — заметил Джон, — это он про генерала Карлоса Хенце. Верховного главнокомандующего сил НАТО.
— Вот-вот, про него самого. Но для Эмиля неважно было, что это генерал Хенце. Важно, что американец.
Понимаешь? Моя аномалия все объясняет. Теперь очевидно, почему Эмиль забрал картину. Она вдохновляла его — Франция восстанет снова.
— Это все ты нашел в Интернете? — изумилась Рэнди.
— Проще, чем разбить яйцо, — заверил ее Марти. — Выяснить, в каком банке — французском, само собой — он держит капиталы, проще простого. Потом я подправил кое-какие программки, с которыми знаком... с их помощью прорвался через файервол, быстренько скачал нужные файлы и тут же сбежал.
— А что насчет красного замка? — поинтересовался Джон.
— Забыл! — горестно возопил Марти. — Так увлекся с Лапортом... Сейчас выясню.
В палату едва не бегом ворвался Питер. На острых скулах играли желваки.
— Я говорил с генералом Биттрихом. Совещание на борту «Де Голля» собрал сам Лапорт, чтобы убедить коллег поддержать его в деле создания единой европейской армии. Первый шаг, как убежден Биттрих, к единой Европе. Единой державе. Биттрих чертовски скуп на слова, но, когда я ему заявил, что генерал Мур был убит, он раскололся.
Мура — да, как я выяснил, и самого Биттриха — насторожила информированность Лапорта о сбоях систем связи и электроники американских вооруженных сил. Француз предрекал, что они не станут последними, доказывая неспособность американцев защитить даже самих себя.
Джон поднял брови:
— Не мог Лапорт слышать об отключении Западных электросетей, а потом — систем связи. В то время об этом знали только наши и первые лица Великобритании.
— Именно. Французский генерал мог узнать о них только в одном случае — если сам стоял за той атакой.
Биттрих, дескать, в тот момент списал свои подозрения на нервозную обстановку да вдобавок не хотел, чтобы на его отношение к вопросу влияла личная неприязнь — Лапорта, этого «надутого лягушатника», он на дух не переносит. — Питер окинул товарищей взглядом. — Но, по сути дела, немец заявил, что Лапорт собирается, по его мнению, нанести удар по Соединенным Штатам в тот момент, когда ваша оборона рухнет.
