Короткая очередь выбила осколки бетона из-под самых ног агента, а в следующий миг тот уже врезался в своего противника, прижимая того к боку новенького «вольво». Размахнувшись, Джон от души врезал террористу, но тот только фыркнул кровавыми брызгами и попытался приложить агента автоматом по виску. Джон отшатнулся... и тут за спиной его хлопнул выстрел из пистолета с глушителем.
Из груди террориста выплеснулся фонтанчик крови, едва не забрызгав агента. Джон резко обернулся. В дверях стоял Питер, обеими руками сжимая свой «браунинг».
— Извини, Джон. Времени нет морды бить. Пора уносить ноги. Моя машина на стоянке. Прокатная; на ней я вывозил Марти из госпиталя Помпиду, так что о ней вряд ли кому известно. Рэнди, обшарь этому бедолаге карманы. Разберемся, кто он, черт побери, такой. Джон, возьми его пушку. Скорее же, черт!
* * *Близ Бумеле-Сюр-Сен, Франция"
"Бывают мгновения, определяющие судьбу человека. Генерал граф Ролан Лапорт сердцем чувствовал, что для него такой момент наступил. Оперев могучее, сильное тело о парапет высочайшей башни своего родового замка, генерал смотрел в ночь, считал звезды на небосводе, будто свои собственные.
Венчавший утес из красного гранита замок, построенный еще в тринадцатом веке, а прадедом нынешнего графа восстановленный во всех деталях, сегодня озаряла растущая луна.
Чуть в стороне виднелись едва заметные руины замка прежнего, еще эпохи Каролингов, построенного на месте франкской крепости, стоявшей, в свою очередь, на месте укрепленного лагеря римских легионеров.
История и судьбы этой земли, этих замков, и рода Лапортов переплетались неразрывно. Лапорты сами были историей Франции, а некогда — и ее правителями. Это служило Ролану Лапорту источником бесконечной гордости — и непреходящего чувства ответственности.
В детстве он мечтал о недолгих визитах в родовое гнездо. Такими ночами он с радостью отправлялся в постель, надеясь увидеть во сне бородатого воителя — франка Даговика, почитавшегося в семье основателем рода, чья мужская линия, не прерываясь, обрела в конечном итоге имя Лапортов.
К десяти годам он уже листал древние манускрипты из замковой библиотеки — времен Каролингов, Капетингов, средневековые иллюстрированные фолианты, — хотя еще не владел ни латынью, ни старофранцузским. Он бережно держал старинные книги на коленях, покуда дед пересказывал ему семейные предания, в которых сплетались Лапорты и Франция, Франция и Лапорты... неразделимые во впечатлительном детском рассудке.
